Его уложили на живот и разорвали ткань рубахи, оголяя изувеченную от ударов плетью спину. Я видел такие раны на телах жителей Инфернума только во времена мау. Тогда я никого не щадил, как и Дирам. По ровным бороздам я узнал его тяжелую руку. Сколько бы лет не прошло, а бывший советник Инфернума остался все тем же.
– Говори! – не дождался я того момента, когда лекарь закончит процедуру и обезболит раны.
– Нирель и Келеар в поместье Кротус. Дирам издевается над девушкой, а она больна. Пыталась сбежать, но…
– Что с ребенком?
– Все хорошо.
О нем заботится моя жена…"
"Я не дослушал его речь и выбежал из обители. Никогда не чувствовал ничего подобного. Я порхал от счастья и падал на дно одновременно. Одна моя часть твердила, что случилось то, чего я так долго ждал, а другая вторила словам гарпи, повторяя их в унисон. Дирам издевается над девушкой! Издевается над моей Нирель! Она больна!
Нужно спешить! Ни секунды промедления!
Скинув с себя императорский камзол, я облачился в шкуру и повесил на плечо ремень, закрепив на нем тот самый черный меч, который изготовил Дирам.
Выбежал из замка и двинулся к загонам. Оседлал брута, не снаряжая его в путь. Это могло занять слишком много драгоценного времени. Остановился у ворот, схватил шантаи за загривок и приказал:
– Найди Тулека! Скажи, чтобы взял с собой войско шантаи и тут же выдвинулся в путь на поместье Дирама! Пусть возьмет оружие и буртов! Выполняй сейчас же!
Стражник кивнул и отворил ворота. Я вылетел из Маскулайна, вторя мощному порыву ветра.
Бурт чувствовал мой воинственный настрой и побежал на пределе своих сил, даже не думая сворачивать с тяжелого заснеженного пути. Его не пугал вой диких зверей, а густой лес расступался широкой тропой. Все мысли были наполнены одной лишь ненавистью. Не только к Дираму, но и к самому себе. Как я мог изначально не понять, что он удерживает мою женщину в своем поместье?! Нутро подсказывало, а я не послушал! Упустил столько времени!
Как она? Как сын? Что эта мразь делала с ними?! Я порву его на части! Я сверну ему шею! Он узнает, что такое гнев шантаи и поймет, какую страшную ошибку совершил, когда надумал лишить меня семьи! Когда в его голове зародилась мысль о том, чтобы забрать у меня Нирель!
Лишь бы она была жива и здорова! Лишь бы сын был жив и здоров!
Я читал эти слова шепотом себе под нос весь путь, надеясь, что они станут пророческими.
И только когда на горизонте показались высокие ворота Кротуса, я замолчал, но не сбавил ход.
