Я ожидала, что для этого мне придется замкнуться в себе, что мне понадобится ободряющая речь, но это происходит естественнее, чем я думала.
— Вот так. — его пальцы путаются в моих волосах. — Соси мой член, будто это твой любимый леденец.
Мое ядро напрягается, и я беру головку, пробуя на вкус сперму. Затем я сосу его, как леденец. На самом деле, я делаю это сильнее, и это совсем не похоже на сосания леденца. Это более первобытно и определенно больше.
— Господи, мать твою, — ворчит он, хватая меня за волосы.
Он начинает двигать бедрами, пытаясь получить контроль, чтобы задеть заднюю часть моего горла.
Но я борюсь за этот контроль. Втягиваю его в себя еще больше и в итоге царапаю его зубами.
— Никаких чертовых зубов, Николь, — удается ему вырваться, но он все еще звучит так, словно находится в гавани наслаждения.
Я разжимаю челюсти, чтобы вместить как можно больше его огромного члена.
Хрип, вырвавшийся из его губ, заставляет меня еще более неистово задвигаться, пытаясь контролировать темп.
Но потом что-то происходит.
Кончик его члена упирается в заднюю стенку моего горла, и хотя у меня срабатывает рвотный рефлекс, происходит и нечто другое.
Наслаждение.
Оно скапливается между моих бедер и требует одного-единственного трения, чтобы взорваться.
Одного единственного прикосновения.
— Я собираюсь трахнуть твой рот, — сообщает он мне и не дает шанса отреагировать, так как использует мои волосы, удерживая меня на месте, пока входит и выходит.
Он использует мой язык и губы для себя, стонет при каждом толчке бедер.
Мой желудок бунтует, и это странное ощущение от удовольствия, собравшегося в трусиках. Это настолько странно, что я даже не пытаюсь остановить. Мои руки лежат на его мускулистых бедрах, но я не впиваюсь ногтями в его кожу и не отталкиваю его.
Я слишком поражена диким выражением его лица, его грубой силы, когда он использует мой рот, будто это лучшее, что у него когда-либо было.
Мысль о том, что он занимается этим с другими девушками, вызывает у меня рвоту. Поэтому я отгоняю данную мысль так же быстро, как она появляется, предпочитая сосредоточиться на нем.
Только на нем.
Я чувствую, что он близок, по тому, как напрягается его тело и как его толчки становятся отрывистыми.
А потом он опустошает себя в мое горло.
— Глотай. Все до последней капли.
Я пытаюсь, но спермы так много, что она стекает по каждой стороне моего подбородка. Дэниел вытирает капли указательным и средним пальцами и лениво размазывает их по моим губам.
