— О, и ты можешь заставить его кричать, место было тщательно выбрано, чтобы никто не услышал.
— Понял.
— В следующий раз постарайся выбрать кого-нибудь в Штатах. В Англии трудно скрыть следы.
Дверь с визгом открывается, затем закрывается, когда он выходит.
Кровь ревет у меня в ушах, а потом почти растекается по полу, как чертова лава.
Я подхожу к Кристоферу, закатывая рукава рубашки. Пиджак я оставил в машине, телефон тоже. Мне не нужно отвлекаться, когда я буду иметь дело с этим куском дерьма.
Мой кулак первым находит его лицо.
Я никогда не был жестоким, ни когда был молод, ни когда повзрослел.
Да, я был нарушителем спокойствия, но не в жестоком смысле, а скорее в озорном.
Я веселый Дэниел.
Сердцеед вечеринки Дэниел.
Очаровательный Дэниел.
Но сейчас во мне живет мстительный дух проклятого воина.
Кристофер выныривает из дремы. Сначала он моргает, будто не знает, на какой планете или в каком десятилетии он существует.
Затем его внимание падает на меня, и он щурится, прежде чем осознание оседает на его тошнотворно хорошей внешности.
Именно таким людям, как он, все сходит с рук. Сыновья людей, облеченных властью, сыновья людей, которые научили их, что женщины хороши только в раздвигании ног.
— Дэниел? — хрипит он.
— Единственный и неповторимый, ублюдок.
Я снова бью его, отчего его лицо отлетает назад. Брызги крови разлетаются по его лицу и стекают по подбородку. Следующими будут его чертовы зубы.
— Что за… что за чертовщина…? — он трясет головой, быстро моргая.
— Зачем ты это делаешь?
— Ты не знаешь, да? Наверное, записал это в памяти как хороший секс, а потом перешел к следующей жертве.
Его глаза немного расширяются, а затем он смеется, громко, заливисто.
— Это из-за Николь, не так ли? Я знал, что ты был влюбленным щенком, когда ты чуть не ударил меня в тот день, застав меня с ней. Испортил мне веселье той ночью, но я все равно ее получил, Дэнни. Вот тебе маленький жизненный урок. Если ты оставляешь что-то, кто-то другой подберет.
Моя челюсть сжимается, и я чувствую, что вот-вот потеряю контроль над собой, вот-вот задушу его до смерти.
Но это означало бы, что он выйдет сухим из воды. Поэтому я стираю его слова, тот факт, что я подтолкнул ее к нему, будучи безмозглым придурком, и поднимаю плечо.
— Поэтому ты соблазнил ее мать и женился на ней, пока она сидела в тюрьме?
— Я сказал Николь, что трахнул ее только потому, что она была похожа на свою мать, но все с точностью до наоборот.
