Хотел бы я, чтобы это было как десять лет назад, и все дело было в ее странной привязанности к персикам.
Хотел бы, чтобы я не нарисовал в своей голове картину того, что происходит внутри.
Но я сделал это.
И все, что я вижу в своем теперь красном видении, это Крис, снимающий с Николь платье «трахните меня» и туфли на каблуках и набрасывающийся на нее, пока она не искусает губы и не закричит.
Это ужас. Мои мысли. Точность изображения. Ярость, застилающая глаза.
Тот факт, что я не хочу, чтобы кто-нибудь видел или слышал Николь, пока она испытывает муки удовольствия.
Я должен найти Астрид и уйти. Я не в настроении веселиться, трахаться или что-то в этом роде.
Но это не то, чем я занимаюсь.
Мои ноги ведут меня прямо в комнату, и я не могу остановиться.
Или, может, я не хочу.
Я поворачиваю ручку и не знаю, почему у меня сжимается сердце. Как в тот первый раз, когда мне было тринадцать и я увидел, как папа целует женщину, которая не была мамой, обмазывая ее лицо всевозможной едой.
Или тот раз, когда Зак кричал на маму за то, что она позволила папе выйти сухим из воды, и она призналась, что ей пришлось притвориться, что она не знала, потому что ее семья не хотела ее возвращения, и ей некуда было идти.
Ох, и он забрал бы нас у нее.
Я никогда ненавидел мир так сильно, как в тот момент.
Никогда не жалел, что могу ударить папу в живот и засунуть его в ближайший мусорный бак.
Не только за то, что причинил боль матери, но и за то, что превратил ее в человека, настолько поглощенного своей болью, что она больше не видела ни меня, ни моего брата.
Так что в каком-то смысле мы потеряли обоих родителей.
Сейчас это то же самое чувство предательства — словно кто-то, кому я отдал частичку себя, сжигает ее заживо.
Что чертовски нелепо. Николь и я ничто.
Во всяком случае, я ненавижу то, какой сукой она стала. Я ненавижу ее кучку дрянных девчонок, которые думают, что быть порочными это новая тенденция.
И все же я не могу избавиться от горького привкуса в горле."
"Николь лежит на кровати, а Крис нависает над ней, положив руку на пояс.
— Не возражаете, если я посмотрю?
Я застигнут врасплох невнятностью в своем голосе.
Внимание Криса переключается на меня, но Николь даже не шевелится.
Понятия не имею, почему это заставляет меня злиться, как озлобленного ублюдка на таблетках.
— Убирайся, Стерлинг, — огрызается Крис. — Почему ты портишь мне веселье?
Я лениво подхожу к стулу, стоящему напротив кровати, и именно тогда я мельком вижу лицо Николь.
