Мои глаза, наверное, увеличиваются вдвое, когда его пенис выскакивает наружу. Нет, член. Да, эта штука определенно должна называться членом. Он огромный, твердый, с прожилками, и его нельзя подпускать к вагине.
— Полагаю, такая реакция означает, что ты не можешь приступить к реализации твоего плана по моим похоронам?
Забава застаёт меня врасплох.
И я испытываю искушение стереть самодовольство с его богоподобного лицо.
— Ничего особенного.
— Так вот почему ты облизываешь губы, будто хочешь попробовать Младшего на вкус?
— Может, потому что мне противно.
— Перестань говорить то, что не имеешь в виду, если не хочешь, чтобы тебя трахнули в рот.
— В твоих мечтах… — я прерываюсь, когда он хватает мое платье и тянет меня за него вверх.
Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и оно красное, наверное, как и мое. Но на нем нет ухмылки, нет дразнящей насмешки, только чистое напряжение, которое сейчас обвивается вокруг моей шеи, как петля.
— Ты все равно собиралась сделать это с Крисом, так что не строй из себя ханжу передо мной.
— Я не собиралась ничего делать с Кристофером.
Только с тобой. Но я не говорю этого, потому что мое достоинство получило достаточно ударов, чтобы побить олимпийский рекорд.
— К черту это и твой упрямый проклятый рот, который я в секунду засуну в свой член.
Я хочу спросить, почему «в секунду», но мои мысли прерываются, когда он тянется к моей спине и расстегивает молнию, а затем стягивает платье через голову.
У меня пересыхает в горле, когда я сижу перед ним в одном лишь лифчике и трусиках.
Они тоже кружевные, стоят целое состояние и, судя по голодному выражению лица Дэниела, полностью того стоят.
Словно он действительно хочет заполучить меня на ужин.
А может, и на завтрак.
Дэниел не открывает застежку, как это сделал бы нормальный человек.
Его рука цепляется за середину лифчика и расстегивает ее, затем он толкает меня обратно вниз.
Мой вздох беззвучен, как беззвучны и разрушенные лоскуты, которые падают на мои колени, как невесомая бумага.
Он захватывает сосок между указательным и большим пальцами, крутит его, а затем тянет с резкостью, которая смачивает мои внутренние бедра.
— Я всегда думал, что у тебя красивые сиськи, но никогда не думал, что они будут такими розовыми и великолепными. Они созданы для поклонения.
Прежде чем я успеваю растеряться от его слов, его рот захватывает другой сосок, зубы натягивают эрегированную плоть с безумной ловкостью.
