Так что Брадо и не знает, что выбора у меня нет, точнее, я его уже сделала, и он едет рядом со мной, милый, белокурый и ревнующий.
Пленные сильно тормозили нас, так что когда на Дреафрад опустилась ночь, мы были еще достаточно далеко от храма, но даже такой медленный переезд на лошади дался мне тяжело. Изнывая от боли в животе, я без аппетита грызла кусок хлеба, потому что ничего больше в рот не лезло из еды, да пила отвар, который заваривала во фляжке. Травки для заваривания мне дала Нереза; она словно знала наперед, что у меня расстроится желудок.
Ах, Нереза, как мне ее не хватало! Она не могла уехать со мной неизвестно куда, но я договорилась с ней, что когда мы с мужем освоимся и заведем свой дом, я обязательно дам ей знать и, возможно, она приедет ко мне. Я уже скучала по ней, тосковала по ее рассказам и заботе, но понимала, что, скорее всего, Нерезу я к себе звать не стану, разве что как гостью. Это там, в Колыбели, нас четко поставили в роли хозяйки и служанки, но теперь я и представить не могла, что стану ей госпожой.
Все во мне протестует против этого дурацкого разделения на пладов и обычных людей; социальное неравенство это вообще нехорошо.
— Что, сильно крутит? — с беспокойством спросил Рензо, когда у меня в животе в очередной раз забурлило.
— Что-то да, — ответила я, морщась.
— Ничего, доедем до храма, ллара тебе поможет.
— Доехать бы скорее, — пожелала я, прижимаясь боком к мужу.
Мы посидели немного у костра и отошли; создав собственный огонь, наш семейный, Рензо разложил около него плащ, готовя для меня спальное место.
Опустившись на плащ и подложив под голову сумку, я подтянула колени к животу и замерла в такой позе – так спазмы переносятся легче.
Рензо прилег со мной, обнял, поцеловал в волосы… и зачем-то потрогал мой лоб.
— Лери! Да у тебя жар!
— Наверное, — слабо согласилась я.
— Не «наверное», а жар! Ты прямо как я, легко заболеваешь.
— Ты часто болеешь? — спросила я, мечтая о том, чтобы рядом волшебным образом материализовалась Нереза с ее ласковыми руками и успокаивающим голосом.
У меня нет причин сомневаться в заботливости и нежности Рензо, но он мужчина, а я почему-то не воспринимаю мужскую заботу, когда болею.
— Скажем так, я не самый сильный плад, так что простываю и еще как.
— Это разве зависит от силы пладов?
— Императорские эксперты считают, что плады вообще не болеют, но как показывает опыт, болеют и еще как. Это тоже признак вырождения.
