"
"На самом деле хмыкнула я, услышав слова «счастье брака», но драконовой невесте, всю жизнь идущей к браку, такое точно было бы неприятно услышать.
— Тебе не грозит участь старой девы, — протянула она все еще неодобрительно, и продолжила: — Люди, которые не познали супружество, не пользуются уважением в Империи, особенно это касается тех, кто сознательно отказывается продолжать род. Это высший эгоизм – самому жить, но не рожать детей.
— Так дело именно в детях? Можно не выходить замуж, но рожать детей?
— Нельзя, — отрезала Эула.
— Каждый союз должен одобрить Великий Дракон, мужчина и женщина не могут жить вместе и лежать в одной постели, пока не соединят руки над Священным огнем в присутствии не менее семерых свидетелей. Незаконные связи запрещены и порицаются. Почему ты спрашиваешь об этом? Разве это для тебя не очевидно?
— В том и дело, уважаемая ллара, что я ничего не помню и для меня все это внове, — выкрутилась я.
Пристально на меня глядя, Эула сложила руки на груди и проговорила задумчиво:
— Много ли ты скрываешь из того, что помнишь?
Стук в дверь избавил меня от необходимости отвечать, причем стук такой громкий и требовательный, что мы обе вздрогнули.
Ллара поспешила открыть дверь. Это был Рик, ее помощник, но с пустыми руками, без еды.
— Там раненого привезли! — выпалил мальчик. — Умирает!
Ллара ахнула и, прижав руки к груди, что-то коротко проговорила – молитву?
— Что за ночь! — выдохнула Эула. — Валерия, оставайся здесь.
Ни о чем более не спросив, ллара выбежала в коридор, помощник – за ней.
Я осталась одна – задаваться множеством вопросов.
Утром в дверь постучали; я мигом проснулась, слетела с кровати и кинулась открывать дверь. Ллара Эула, бледная, уставшая, пахнущая травами, молча прошла к стулу, тяжело на него опустилась, и какое-то время сидела вот так с закрытыми глазами.
Я терпеливо ждала, когда же она заговорит.
Ждать пришлось не долго. Открыв глаза, ллара поглядела на кровать, а потом на меня.
— Что же ты не накрылась одеялом, Валерия? — спросила она бесцветным от утомления голосом.
— Как я могла, ллара? — ответила я хрипло, со сна. — Это ведь ваше одеяло. Я дерзнула лишь прилечь на вашу кровать.
— Так ведь зябко ночью без одеяла.
— Мне было тепло и без одеяла, ллара. А вот вы, кажется, провели эту ночь совсем без сна… Как раненый?
Эула горестно вздохнула.
— Совсем плох? — тихо спросила я.
— Раны были нанесены отравленным оружием. Я очистила и зашила их, но, боюсь, эньор не оправится....
— Эньор?
— Да. Это плад.
