После чего Дашуня подхватила сумочку, мило улыбнулась и со словами: «Простите, мне уже пора» покинула зал ресторана, напоследок поймав довольный взгляд метрдотеля и его тайком оттопыренный большой палец."
"В «Савой» она еле успела. То есть она вылезла из такси еще за десять минут до указанного в приглашении часа. Но за время работы в Службе Дашуня уже успела привыкнуть, что на любом мероприятии она должна появиться как минимум за час-полтора до Его Высочества, чтобы успеть ознакомиться с расположением помещений, узнать, где находятся запасные выходы и пути к ним, познакомиться или хотя бы, как у них было принята говорить, «пощупать глазами» персонал, в общем, выполнить ставший уже привычным набор неких стандартных действий, называемый «подготовка к прибытию Его Высочества».
И хотя на этот раз она была как бы «приглашенной стороной», ее все время не покидало ощущение, что она страшно опаздывает.
Когда она быстрой, тренированно-элегантной походкой вошла в зал, ей навстречу шагнул метрдотель.
Его она не знала (еще бы — в «Савое» она была только один раз, два года назад, на прощальной вечеринке одной из девчонок, уходившей из Службы), но он, как оказалось, узнал ее сразу. Метрдотель вежливо улыбнулся и сообщил:
— Вас ждут во втором кабинете.
— Меня?
Улыбка на лице метрдотеля стала несколько надменной.
— Его Высочество был крайне точен в описании.
Когда Дашуня отворила дверь и шагнула в нежный полумрак кабинета, ее вдруг охватила странная робость.
Но тут раздался знакомый негромкий голос:
— Проходи… Дашуня. Присаживайся.
У Дашуни замерло сердце. До сих пор никто в Службе ее так не называл. Да что там в Службе — никто так ее не называл с тех самых пор, как она уехала из дома. Все эти пять с лишним лет в Москве. Если, конечно, не считать редких звонков маме. Более того, она не помнила, чтобы кому-нибудь рассказывала о том, как ее звали дома… Дашуня скользнула на свое место и робко пролепетала:
— Спасибо, Ваше Высочество.
Ярославичев улыбнулся:
— Дашуня, давай договоримся, сегодня я для тебя — просто Дмитрий Иванович.
У Дашуни от изумления глаза раскрылись так широко, насколько это вообще было возможно. Вот это да! Обращение «Его Высочество» было едва ли не единственным условием, которое всегда соблюдалось неукоснительно, кто бы ни допускался к общению с главой «Фонда Рюрика».
