Посмотрите, сколько государств Западной Европы до сих пор, несмотря на все войны и революции, сохранили верность монархической традиции — Великобритания, Швеция, Норвегия, Бельгия, Нидерланды, Испания, Люксембург, Монако. И, я думаю, никто не осмелится утверждать, что Западная Европа — это отсталый регион либо что эти государства плетутся в хвосте технологической революции. Более того, самое технологически развитое государство мира — Япония, тоже монархия. А такого уровня социального обеспечения своих граждан, какого достигло другое монархическое государство — Кувейт, нет ни в одной стране мира.
Конечно, — он вскинул руку, предупреждая возражения, — в Кувейте есть нефть. Но нефть есть не только в одном Кувейте, и если мы проведем даже поверхностный анализ, то с удивлением обнаружим, что страны — экспортеры нефти, где содержание королевской семьи является дополнительным бременем для бюджета, тем не менее добиваются наиболее высокого уровня жизни. Сравните Великобританию, Норвегию, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, скажем, с Нигерией и Венесуэлой.
И если продолжать сравнение дальше, то окажется, что семь из десяти стран с наибольшей на планете продолжительностью жизни — монархии. Точно такую же картину мы увидим при сравнении стран с наивысшим уровнем жизни, с наибольшим валовым доходом на душу населения и еще по десятку показателей. Так что граждане государств с той или иной монархической формой организации в современном технологическом мире почему-то оказываются наиболее обеспеченными и защищенными.
Интересная закономерность, не правда ли?
Ведущий развернулся к профессору Вульфу:
— А что вы думаете по этому поводу?
Тот улыбнулся отточенной улыбкой человека, привыкшего часто выступать перед камерой:
— Выводы Его Высочества, несомненно, заслуживают более пристального изучения. Признаться, я как-то не рассматривал эти проблемы под подобным углом зрения, но все же, смею заметить, приведенные им в качестве примера европейские страны и Япония в первую очередь и в основном — именно демократии.
И монархию там можно рассматривать скорее как дань традиции, некий исторический памятник, чем как реально действующую структуру.
Ведущий вновь повернулся к Ярославичеву. Тот улыбался:
— Я совершенно не собираюсь спорить с господином профессором по поводу того, что демократия на сегодняшний день наиболее устойчивая и эффективная система организации общества. Но что касается памятника… я бы поостерегся от подобных сравнений.
