Ты согласна с этим утверждением?
Ташка несколько мгновений молча сверлила куратора гневным взглядом, потом выпалила:
— Второй урок, да?
Куратор невозмутимо пожал плечами:
— Не согласна — докажи. Тем более что на этот раз все обстоит действительно так. Этому утверждению есть много доказательств — и исторических, и физиологических, и даже психологических. Мужчины и женщины устроены очень по-разному, что выражается не только в отсутствии у женщин бороды, а у мужчин менструации. Но для нас с вами это уже не актуально.
Мы, в подавляющем большинстве, бесплодны. Да и физиология мужских и женских особей у нас намного более схожа, чем у обычных людей. Так что, девушки, скоро вы сможете не забивать свою голову расчетами циклов.
Кто-то сзади ойкнул и пробормотал:
— Ой, а я так хотела маленького…
Но ее тут же перебил другой голос:
— А как же секс?
Куратор пожал плечами:
— Тут все зависит только от вас. Будете тренировать эти рецепторы — все ощущения сохранятся, а нет… Ладно, давайте на сегодня закончим лекции.
День был тяжелым, и вашей психике требуется отдых.
Сзади кто-то нервно хмыкнул:
— И телу тоже.
Куратор криво усмехнулся:
— С телом сложнее, дальше будет только хуже. Так что давайте подходите по одному. Еще один укол, и можете отправляться спать.
И тут вновь выступила Ташка:
— Я не дамся.
Все снова замерли, но куратор отреагировал как-то совершенно спокойно:
— Хорошо, Смальская, тобой я займусь в последнюю очередь.
Однако Ташка, по-видимому, решила идти ва-банк:
— Нет, они тоже больше не будут делать никаких ваших дурацких уколов.
И вообще, мы отчисляемся, так что вы обязаны немедленно предоставить нам медицинскую помощь и эвакуировать отсюда.
Все оцепенели. Куратор обвел спокойным взглядом своих подопечных, а затем негромко спросил:
— Это так?
Кто-то в конце их куцего строя дернулся, но Ташка полоснула по нему таким взглядом, что он остался на месте. Куратор устало вздохнул:
— Ну что ж, дети, я думал, что это произойдет немного позже, хотя бы завтра, но…
И тут все оказались на полу, отчаянно вопя.
Через две секунды куратор опустил руку с пультом и жестко произнес:
— Это — первый уровень. Одна единица. Максимально ваш браслет настроен на двенадцать единиц. — Он окинул взглядом валявшиеся тела и продолжал уже не таким жестким тоном: — Я — ваш учитель. Я не имею права на доброту, жалость или сострадание. Потому что моя доброта и жалость могут окончиться тем, что вы все превратитесь в дурно пахнущие лужицы разлагающихся кровяных телец.
