— Она несколько мгновений любовалась на свое дитя, которому жизнь в столице явно пошла на пользу, и, вдруг спохватившись, всплеснула руками: — Да я ж вчера так и не спросила, ты к нам на все каникулы али как?"
"— Я думаю, недели на четыре, может, пять. Через две недели приедет Филипп, и мы поживем у вас. А потом поедем к его родителям.
Мать Понимающе кивнула. О Филиппе родители уже знали. Вчера они проговорили до двух часов ночи. Казалось, папу с мамой интересовал в подробностях каждый день, который их ненаглядная дочь провела вдали от родного очага.
Мать замялась, а затем робко заговорила:
— Тут это… доченька, я при отце не хотела… Башмачников сын ко мне в кассу почитай каждую неделю заходит, все про тебя спрашивает. Башмачниковы ноне большую силу взяли. Куда там прежние времена! Башмачников сын энтим, новым русским заделался, машину себе купил новую, дружков у него куча. Ты бы это, поостереглась, что ли. Может, твоему мальчику и не приезжать пока, а то кто его знает, как оно может повернуться.
От сквозящей в ее словах безысходной беззащитности у Ташки заныло сердце. Нет, Его Высочество прав, иначе с этим не справиться… Но на ее лице появилась лишь спокойная улыбка человека, уверенного в своей способности встретить достойно любую неожиданность:
— Не беспокойся, мама, все изменилось. Теперь мне любые неприятности нипочем. Можешь мне поверить.
Мать несколько мгновений с тревогой всматривалась в лицо дочери, затем сокрушенно вздохнула:
— Ну что ж, тебе виднее.
Вечером, когда они расправились с праздничным ужином, на который мать пригласила соседку с мужем и товарку, работавшую в привокзальном буфете, Ташка извлекла из чемодана легкую куртку, с эмблемой Терранского университета во всю спину и, накинув ее на плечи, махнула родителям:
— Я пойду прогуляюсь.
Мать приветливо кивнула.
— Иди, иди…
Отец, привстав с места, окинул ее тревожным взглядом. Ташка успокаивающе махнула рукой:
— Я недалеко, к Люське схожу.
Отец тоже кивнул и опустился на место. Все старшие уже чинно расселись перед телевизором.
Наступил час традиционного очередного мексикано-бразильского телесериала.
Солнце уже садилось. Ташка, не торопясь, прошла по знакомой улице, вдыхая терпкие ароматы наливающихся соком яблок, крыжовника и вишен, свернула в проулок и вышла к косогору. Багровый глаз уходящего на покой дневного светила пронзал окружившие его тучи, подтверждая народной приметой объявленный прогноз погоды. Вниз, к реке, вела деревянная лестница.
