Он сунул руку в карман и извлек российский паспорт общегражданского образца:
— Договор и документы оформите на мое имя.
Менеджер вскинул брови:
— Вот как? Ну что ж, отлично.
Он быстро поднялся, в мгновение ока оказался за дверью кабинета и рысцой подбежал к Танечке, уже натянувшей свою модную короткую шубку:
— Отпечатай договор по дому на Крымской. Моментом!
Танечка удивленно на него посмотрела и дернула подбородком в сторону двери:
— А он его хоть видел? А то потом разборки пойдут…
— Видел-видел, и вообще — не твое дело.
Давай в темпе."
"Танечка сморщила лобик, но, заметив, что начальник уж очень серьезен, молча уселась за компьютер. Менеджер нервно потер лицо. Он и сам не до конца понимал, с чего это он так разнервничался. Вроде как еще минуту назад сидел и прикидывал, как будет загребать хорошие деньги, а сейчас хочется только одного — поскорее завершить все формальности и спровадить гостя за дверь. И больше — никаких дел с этим гребаным Фондом. Впрочем, сегодняшним днем все, естественно, не кончится.
Прежде чем договор о купле-продаже вступит в законную силу, предстоит еще немало повозиться. Но это потом, а сейчас вот вам, молодой человек, в зубы ваш особнячок — и адью. А всю остальную работу пусть делают младшие агенты.
— Ну, долго ты?
— Да что вы нервничаете — все готово. — Танечка обиженно надула губки. Но ее старания показать, как она обижена, пропали втуне. Менеджер схватил еще теплые после «Хьюлетта» листки договора и рысью унесся в кабинет…
Спустя десять минут молодой человек вышел из дверей агентства и, отворив заднюю дверцу подкатившей к нему «волги» с тонированными стеклами, проскользнул внутрь не очень просторного салона.
Усевшись, он несколько мгновений молча смотрел в одну точку, потом негромко приказал водителю:
— Поехали.
Машина тронулась. Когда они выехали на Садовое, водитель, поглядев в зеркало заднего вида, спросил:
— Ну и как все прошло?
Молодой человек поморщился.
— Не ахти. Я все время забывал, что мне только двадцать два и что я еще плохо знаю русский язык.
— Он вздохнул. — А впрочем, как они говорят, первый блин комом. Тем более что ничего уже не изменишь. Как когда-то сказал один мой старый приятель, перейдя одну узкую итальянскую речку, — жребий брошен.
— Ты начал говорить пословицами… Дмитрий. Это значит — ты нервничаешь. Успокойся. У нас все получится.
Юноша откинул голову на подголовник и устало произнес:
— Знаю.
И «волга», шелестя шинами, выскочила на Ленинский проспект.
