Когда Скунс забросил свой вещмешок, из глубины кузова раздался сиплый голос:
— Ну ты, урод, разуй гляделки! — Над бортом свесилась здоровенная откормленная рожа типа Гроба. Рожа окинула три съежившихся фигуры наглым взглядом и ухмыльнулась: — Ладно, уроды, че хвосты поджали, давайте сюда ваши узлы. Жратва есть?
По мнению всех троих, после сегодняшнего обеда аппетит у нормального человека должен был проявиться только где-то к утру, если не к следующему обеду, ну да у каждого свои представления о плотном обеде… Когда они забрались в кузов, толстомордый уже развязал вещмешок Скунса и деловито рылся в нем.
Выудив кусок копченого сала, он довольно осклабился:
— Ого, копченое…
Тут из угла, где сидели остальные немногочисленные обитатели этого обширного кузова, раздался спокойный голос:
— Мне кажется, тебе лучше положить все на место и аккуратно завязать мешок.
Толстомордый, уже нацелившийся зубами на край шмата, даже замер от такой наглости:
— Чего-о-о?
— Странно… — лениво произнес голос из угла. — Как ты с такой глухней прошел медкомиссию?
Толстомордый несколько мгновений настороженно вглядывался в угол, но никто из троих сидящих не производил впечатление крутого мэна.
— Кто это сказал?
Ответил самый худенький из троих:
— Я.
Толстомордый смерил его презрительным взглядом:
— А если я тебе сейчас рыло сверну?
Худенький усмехнулся, наклонился к своему вещмешку и выудил из него мелкую тарелку из нержавейки. Бросив на толстомордого насмешливый взгляд, он одним движением рук скатал ее в трубку и протянул толстомордому:
— Сначала разогни.
Толстомордый ошалело уставился на тарелку, протянул руку, осторожно взял ее, напрягся, но та даже не дрогнула. Он побагровел, отдал тарелку назад и суетливо сунул сало обратно в мешок.
— Да ладно, я ж ниче…
Худенький с той же улыбочкой разогнул тарелку и спрятал.
— Вот я и говорю, что ТАК лучше.
В этот момент из-за борта послышался голос капитана:
— Ну что, все устроились?
Сидящие в кузове одновременно посмотрели на худенького Он внимательно взглянул на спутников и ответил.
— Да.
— Ну тогда двинули на аэродром.
И грузовик, урча мотором, выехал за ворота…
Первый месяц запомнился довольно смутно. Два первых дня в части были заполнены тем, что они сдавали кучу всяких анализов, причем на этот раз их проверяли почти как космонавтов — гоняли на тренажерах, заставляли дышать в трубку, брали кровь из вены, а на второй день даже повезли в госпиталь, где засунули в какую-то камеру и просветили насквозь все кишки.
