Барышень с такой внешностью не встретишь на обложках глянцевых журналов, нигде не мелькают плакаты с их изображением. Такие девушки не для общественного внимания, они домашние, — замесить тесто на каравай хлеба да нарожать полную горницу детей — это про таких!
Захар невольно поймал себя на ухмылке. Странная получается ситуация. Вот придет он сейчас в знакомую квартиру, ему откроет любимая женщина. А на диване, в его старых тапочках без задников, сидит незнакомый мужчина и смотрит телевизор. А Инна, со свойственной ей простотой, не замедлит представить: «Знакомьтесь… это мой муж, а это мой бывший любовник… Очень надеюсь, что вы подружитесь.
Тем более что имеется общая тема для разговоров».
Маркелов зашел в подъезд. Вроде бы ничего не изменилось. На стенах все те же надписи — молодежь признавалась друг другу в любви. Ничего удивительного, он и сам через это прошел, вот только взросление его происходит немного иначе.
Улыбнувшись, Захар вспомнил, что свою первую женщину он познал в пятнадцать лет, как раз в первое воскресенье июня, в день Волка.
Незадолго до этого он сбежал из детдома и прибился к общине. О таких, как он, в стае говорили: «волчий помет»! И прежде чем подняться до волка-«альфа» он прошел не только множество ступеней, но и массу испытаний.
Первое серьезное испытание было женщиной. Ему досталась тридцатилетняя матерая, которую все называли Клавка-колдунья. Затащив его к себе в хату, она долго не слезала с парнишки, сполна утоляя свою похоть. А утром, когда старейшина призвал обоих к себе, баба уверенно заявила, что удовольствие получила полное, а потому Захар может именоваться волком и имеет право быть принятым в стаю.
Другое серьезное испытание случилось через три года. Пришло время, когда следовало обзаводиться собственным хозяйством, и девки, не без томной грусти, посматривали на Захара, уже раздавшегося в плечах и отличавшегося от ровесников спокойным нравом и здравым рассудком.
В день Волка он приглянулся красивой девушке Стефаниде, которая, взяв его за руку, увела далеко в лес, где и отдалась под кустом распустившейся сирени на холодной земле.
А через два дня Стефанида поведала, что в эту же ночь она принадлежала еще трем отрокам из стаи, и с улыбкой поведала, что трава самая густая на том месте, где она баловалась с Борюшкой. А следовательно, лучшего хозяина ей не сыскать."
"В подобном поведении девушки не было ничего необычного — таким образом в стае поступали многие поколения женщин.
