В этот раз ему хотелось рассказать ей все откровенно, так, как есть, но ему очень мешал чужой запах, который витал в углах. Возможно, его не почувствовал бы другой, но ведь Захар был «альфой»!
Чуждый запах струился тонкой струйкой, невероятно раздражая ноздри, заставляя смотреть на Инну совершенно другими глазами. Конечно, в ее квартире не было мужских тапочек, не валялись мужские вещи, но, посидев в ее квартире несколько минут, Захар сделал для себя неутешительный вывод: совсем недавно Инна была с мужчиной.
Видно, тяготясь затянувшимся одиночеством, она отдалась первому подвернувшемуся самцу, который вряд ли сумел оценить ее открытую душу и природные качества в полной мере. Он заявляется в ее квартиру только для того, чтобы мило потрепать ее двумя пальчиками по пухлой щечке и быстренько уложить на кровать.
Неожиданно лицо Инны неприязненно застыло, она сказала, подчеркнуто сухо:
— Я знаю, о чем ты подумал.
Захар внимательно посмотрел на нее, а вот это для него было новостью.
Женщины, за исключением разве что матерых, не умели входить в информационное пространство. Инна, в понимании стаи, оторвавшись от корней, была шалой, а потому была отключена от биоэнергетики, которую волки получали при общении с богами, и не могла проникнуть в его поле.
На несколько секунд Захар испытал смятение. Спрятав его за бесстрастной маской, он непринужденным тоном спросил:
— И о чем же?
— Ты думаешь о том, был ли у меня мужчина и как долго я с ним пробыла.
Улыбка Маркелова стала грустной. Этой женщине следовало бы остаться в стае, она была умна. А со временем наверняка сделалась бы матерой, получив уважение и почет от окружающих.
— Ты угадала, — сдержанно заметил Маркелов и отвел взгляд от ее глаз.
В смятение его приводили ее зрачки, которые, как пульсирующие звезды, то неожиданно расширялись едва ли не до размеров радужки, а то вдруг резко сокращались, превращаясь в крохотные точечки. Из собственного опыта Маркелов знал, что подобное мерцание наблюдается только в двух случаях: или женщина по-прежнему любит, или же переполнена ненавистью.
И сейчас он пытался понять, какое именно чувство вывело ее из душевного равновесия.
Черты лица Инны неожиданно смягчились, и она негромко сказала:
— Вовсе нет. Я увидела твою мысль.
Она все-таки сумела пробить брешь в биоэнергетических барьерах и проникнуть в его информационное пространство.
