Пик возбуждения уже прошел. Через несколько минут Инна вернется в прежнее состояние, стряхнет с себя истому, и трудно будет поверить, что не далее как несколько минут назад он обладал ее телом.
— Слушаю, — негромко произнес Маркелов.
— Захар, обстреляли офис!
— Что?! — невольно вырвалось у Маркелова. — «Российский ковчег»?
— Да.
— Когда это произошло?
— Десять минут назад. Обстреляли из проезжающей машины.
— Кто-нибудь погиб?
— Нет, слава богу, все обошлось, но Беляев хочет срочно видеть тебя.
— Передай ему, что выезжаю! — Маркелов отключил телефон и потянулся за рубашкой.
Инна уже набросила халат и, поджав под себя ноги, сидела на краю кровати. Ничто не свидетельствовало о бушевавшей здесь страсти.
— Что-нибудь случилось?
Маркелов попытался улыбнуться:
— Не переживай, все обойдется.
От женщин не убегают сломя голову, — невзирая на обстоятельства, — тем более от таких, как Инна. Следовало поставить точку, но так, чтобы ни жестом, ни словом не испортить установившейся между ними гармонии.
Захар тщательно заправил рубашку в брюки. Подошел к зеркалу, поправил воротник и, чмокнув Инну в щеку, направился к двери.
— Извини.
Вот теперь, кажется, все.
— Когда тебя ждать?
Маркелов слегка нахмурился. А вот этот вопрос был лишним. Если бы он сам знал! Не следует омрачать расставания.
— Я позвоню тебе. А там обо всем поговорим… Закрой дверь, — он потянул на себя ручку двери.
Глава 19 КАК ВЫГЛЯДЕЛИ ДОКУМЕНТЫ?
Таким людям всегда нелегко смотреть в глаза. Даже не в силу того, что они наделены немалыми возможностями и огромным влиянием, которыми запросто могут потягаться с влиянием вице-премьеров, а в силу того, что взгляд их обладает невероятной энергетикой.
Создавалось впечатление, что собеседник прожигает тебя насквозь. Хотя как будто он ничего для этого не предпринимает, просто глядит на тебя, не мигая, а сам в это время, быть может, думает о чем-то постороннем. Не у всякого, даже самого крепкого человека хватает духа выдержать подобный взгляд. Казалось, что если не отведешь глаза, так свалишься, здесь же, напрочь обесточенным.
И Маркелов не выдержал, отвел глаза. Взгляд его уперся в туфли Беляева, начищенные до блеска. В этот самый момент битое стекло под ногой генерального директора зловеще треснуло.
То был дурной знак.
— Ты хоть знаешь, сколько я вбухал в этот ремонт? — спросил Беляев ровным голосом.
Слова генерального директора прозвучали глухо — такое впечатление, как будто он говорил откуда-то издалека.
