Народу в таких точках обычно набирается много, и затеряться среди них легко. Маркелов даже не заметил, как подъехала бежевая девятка с тонированными стеклами, ее задняя дверца приоткрылась, и в проеме показался Петр Сидорович.
— В машину! — коротко скомандовал он.
Маркелов отшвырнул в сторону едва раскуренную сигарету и быстро направился к автомобилю.
Подходя к нему, Захар невольно отметил, что водила даже не взглянул на него. Но глупо было бы рассчитывать, что он совсем не видел его. Еще та школа! Наверняка он сумел рассмотреть его еще до того, как подъехал к остановке, а вот сейчас с успехом лепил безразличие.
Надо отдать должное, получалось у него весьма неплохо. Собственно, других тут не держат.
— Пока никто не знает, где находится Клещ, — сообщил Петр Сидорович, едва Захар расположился рядом. — Мы пустили слушок, что он совершил побег и сейчас пребывает за границей. — Усмехнувшись, он добавил: — В конце концов, это наша работа. Ты же должен пройтись по тем местам, где он обычно бывает.
Пускай тебя заметят. После того как ты выпотрошишь «Атлант», все будут думать, что это дело его рук. Ты же останешься чистым! В общем, у нас на тебя большие виды.
— А что будет с Клещом? — как можно равнодушнее поинтересовался Маркелов.
Петр Сидорович внимательно посмотрел на Захара.
— Через полтора года устрою ему «полет».
— Не уверен, что он понюхает воли.
— Что-то я не пойму, тебе что — жаль его? Ты же бывший мент!
Захар нахмурился:
— Не то чтобы жаль… Но все-таки…
— А голосок-то у тебя как-то иначе зазвучал, да и брови вот нахмурил.
Захар внутренне невольно поежился под жестким взглядом Петра Сидоровича. Он уже давно обратил внимание на то, что тот умел смотреть. Взгляд его был тяжелым, как кувалда, таким впору заколачивать гвозди по самую шляпку.
— Тут несколько другое, — спокойно сказал Захар, стараясь придать своему голосу подобающую убежденность. — Долгое время мы с ним жили бок о бок. Я привык к нему… Он многому меня научил. А потом, он действительно верит, что мы оставим его в живых.
"
"Петр Сидорович закурил и, приоткрыв стекло, выпустил через щелочку тоненькую струйку серого дыма. Разговор предстоял обстоятельный. Через темное стекло автомобиля невозможно было рассмотреть людей, сидящих в салоне. Ничего удивительного, Петр Сидорович любил всякую таинственность, в конце концов, это было частью его работы. Лицо Петра Сидоровича выглядело бесстрастным, но Захар знал, что это не так. Решение рождалось в муках.
