Но Маркелов смотрел на руки, сделавшиеся вдруг зелеными. Следовательно, Егор Витальевич лгал, и оставалось только догадываться, какая такая нелегкая заставила его говорить неправду.
— Ладно, я пойду к себе, — сказал Маркелов, вставая, — надо подумать. Завтра принесешь мне отчет. Я еще раз как следует просмотрю.
— Хорошо, — кивнул Карасев, не отрывая взгляда от монитора.
Вернувшись в кабинет, Маркелов сел за стол и закрыл глаза. Так легче думалось. Он перебрал две дюжины вариантов, но ни один из них не подходил.
Все сходилось к тому, что Кудрявцев попытался выгородить женщину. А так чего ему стараться? Из-за приятеля, что ли?
Не тот тип!
К тому же в компании «Российский ковчег» не было ни одного человека, с кем бы Кудрявцев был близок по-настоящему. Судя по данным тепловизора, карьера его тоже не особенно заботила. Будучи умным человеком, Кудрявцев понимал, что сумел достигнуть служебного потолка, а потому на большее не претендовал. Единственное, из-за чего он мог пойти на большой риск, — так это женщина.
Подобное рыцарство характерно для многих волевых натур.
В офисе было немало привлекательных женщин, и только десятая часть из них имела доступ к начальнику планового отдела — в основном это руководители средних подразделений. С остальными встречи происходили эпизодически, агентура же подразумевает постоянный контакт.
Маркелов невольно улыбнулся, вспомнив секретаршу Беляева, Киру Губанову — женщину среднего росточка, весьма аппетитной наружности, со слегка выступающими скулами.
При львиной русой гриве совершенно черные глаза. Потрясающий эффект! Наверняка в ней намешано не менее дюжины кровей, но среди них отчетливо доминировала тюркская — отсюда слегка раскосые глаза. Такую женщину легко представить верхом на лошади, среди красных тюльпанов, скачущей наперегонки с молодыми джигитами. В ней чувствовался недюжинный темперамент и кротость одновременно. Весьма редкое сочетание, но столь характерное для восточных женщин. От ее внешности веяло диковатостью степной кошки, и у многих мужчин возникало естественное желание приручить ее.
Или хотя бы погладить.
Такие женщины обычно всегда бывают на виду. О них говорят, про них сплетничают, их личная жизнь становится достоянием общественности. И всякий их успех вызывает лютую ненависть у соперниц.
Однажды Захар попробовал завязать с ней легкий необязывающий роман. Даже, помнится, как-то сходил с ней в «Балчуг», где, стараясь произвести впечатление, выложил за ужин пятьсот баксов.
