Империя страха

 – Дело серьезное, я Черепанова знаю, раньше он на весь город гремел…

– Отгремела его слава. Вместе с ним самим, – усмехнулся Михаил.

Он позвонил Мухину, сообщил обстановку, изложил свои соображения.

– Я так думаю, делать мне здесь нечего. Типичная бытовуха.

– Ну, если ты так думаешь, отговаривать я тебя не буду. Пусть Промышленный занимается, а у нас и своих забот хватает.

На этом разговор был закончен, и Михаил собрался уходить.

С Милой он жил уже почти две недели, но до постели дело так и не дошло. И не дойдет, потому что у них особенные отношения, да и земля на могиле ее мужа еще не совсем остыла.

Каким бы негодяем ни был Тереха, душа у него все-таки человеческая, и какое-то уважение к ней нужно проявлять.

Но сегодня намечается романтический вечер. Ничего хорошего он от этого не ждет, потому что Миле снова захочется выпить, а ему придется отваживать ее от этого пагубного занятия. Но ведь тянет их друг к другу и без вина, как бы не притянулись они сегодня невзначай. Ведь банька сегодня будет – неважно, что раздельная; потом ужин, возможно, при свечах…

Потапову не терпелось поскорей отправиться на пригретое место, когда его внимание привлекла вытоптанная в снегу тропинка, через кустарниковый подлесок тянущаяся к реке.

Снег выпал позавчера, с тех пор с неба ничего не сыпало. За это время множество ног прошло по тропинке, и если среди ходоков был убийца Черепанова, вряд ли бы кто смог идентифицировать его следы. Алан Пинкертон, разумеется, не в счет.

А убийца мог пройти по этому пути.

Даже если он был из числа дворовой шпаны, что затеяла драку. А если убийца появился позже, когда Черепанов уже лежал на земле без сознания?

Холодно, ветер злой, а вдоль реки вообще дуло нещадно, но все-таки Михаил преодолел в себе соблазн повернуть к машине.

У реки не только дуло, но и намело. Даже прикрытая кустарником тропинка не могла сохранить следы человеческих ног. Припорошило ее снегом, но направление тем не менее угадывалось."

"Жесткие ветки кустарника преграждали путь, цеплялись за одежду.

А потом Потапов вдруг провалился под лед. К счастью, это была всего лишь грязевая лужа на тропинке, покрытая тонким ледяным слоем, и он всего лишь испачкал полусапожки. К тому же сам виноват, не приметил: сквозь наметенный снег на тропинке хоть и смутно, но угадывался пролом во льду, чуть в стороне от того, который сделал он. Видно, кто-то наступил в лужу не правой, как он, ногой, а левой. Под ноги надо было смотреть, а не по сторонам.