Империя страха

Он мягко шлепнул девушку по задним выпуклостям и, насвистывая марш Мендельсона, направился к выходу.

Сегодня же он встретится с Милой на своей территории, и тогда никто не посмеет сказать, что он приставал к ней. Она сама приедет к нему на квартиру, сама разденется для него, а он всего лишь уступит желанию бабы, оставшейся вдруг без мужика.

Напоследок Барабас предупредил экономку, чтобы та держала язык за зубами, в двух словах объяснив, что с ней будет, если она расскажет про его грубость с Милой.

Женщина покорно кивала, слушая его.

Она была не настолько глупа, чтобы не понимать, с кем имеет дело, и Барабас был почти уверен в том, что никто ничего не узнает. И Мила будет молчать. И еще приедет к нему сегодня, чтобы потешить его мужское самолюбие. Но все равно на душе было гадко, как будто кто-то плюнул в нее."

"И еще эта история, всплывшая из далекого прошлого… Нет, он не пытался ее забыть, она сама потускнела от времени, да и другие подобные пассажи затмевали происшедшее когда-то.

Но вот она выползла из дальней норы памяти, плюнула в душу… Хорошо, что коньяк успокаивал кровь, не так было тошно, как могло быть, будь он трезвый.

Может, потому и не взбесился Барабас, когда машину вдруг повело в сторону. Он понял, что пробито колесо, и остановил свой джип.

Действительно, левое заднее колесо спустило совсем, а переднее только еще начало сплющиваться. И надо же такому случиться, когда под рукой никого нет! Самому надо снимать запаску, менять заднее колесо. Переднее спускает медленно, его можно будет потом подкачать, чтобы добраться до ближайшего автосервиса.

И надо было Терехе построить себе дом в такой глуши…

Барабас достал запаску, ослабил гайки на заднем колесе, но только он подставил домкрат под машину, как на дороге появился бегун. Высокий парень в спортивном костюме быстро и уверенно сокращал расстояние до него. Руки на уровне груди – вперед-назад, вперед-назад. Потное лицо сосредоточенно, в глазах усталость и упрямство марафонца. Капюшон наброшен на голову, только почему-то ветровка расстегнута.

Может, жарко ему, вспотел, потому и охлаждается, но ведь так легкие застудить можно.

Джип у Барабаса большой, колеса тяжелые; сам он, конечно, не слабак, но было бы неплохо, если бы ему кто-нибудь помог. Почему бы спортсмена не напрячь, пообещать ему денег, а потом послать, пусть себе дальше лесом бежит.

– Эй, пацан!

Барабас поманил к себе бегуна, но тот, похоже, и без того направлялся к нему.