После того, как я отнес ее в коттедж, я трахал ее на ковре, стоя на четвереньках, дергая за ее ярко-рыжие волосы, которые при тусклом свете выглядели как кровь.
Любимый цвет моих демонов.
Затем я бросил ее на потертый диван, сорвал с нее все, что осталось от нашей одежды, и завладел ею, положив ее ноги себе на плечи.
Каким-то образом мы снова оказались на полу, на котором я отшлепал ее по красной заднице, а потом, не выдержав, перевернул и снова вошел в нее. Я трахал ее с новой, неистовой энергией, пока ее стоны не перешли в крики и хныканье.
Вот где мы сейчас находимся, на тридцатилетнем ковре, который видит уборщица только каждое воскресенье, как церковь.
Я лежу на ней сверху, одна ее длинная нога на моем плече, а другая на полу.
Ее тело это карта следов укусов, следов сосания, следов от пальцев, следов от шлепков. Всех следов.
Я не торопился, отпечатывая каждый сантиметр ее кожи своими губами, членом и руками.
Мой член медленно увеличивается, когда я думаю обо всех других местах, где я могу ее пометить.
Места, на которые никто, кроме меня, никогда не посмотрит.
Аспен лежит на спине, ее волосы как пламя обрамляются лицо, и она пахнет самыми сильными пачулями и мной.
Только мной.
Пот прилипает к ее коже, а полоски моей спермы украшают ее живот. Укусов было недостаточно, поэтому я кончил на ее розовую грудь и бледный живот.
Пещерный человек? Возможно. Но я начинаю думать, что с этой женщиной у меня нет никаких ограничений.
Если бы это был кто-то другой, она бы уже час назад уехала, на несколько тысяч долларов богаче и с копией NDA.
Я никогда не хотел лежать рядом с женщиной сразу после того, как кончил с нарастающей интенсивностью. Но Аспен раздражающее исключение из моей привычки.
Ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня, а затем на то место, где мы соединялись.
— Ты… снова становишься твердым.
— Ни хрена себе, Шерлок.
— Слезь с меня, ты, монстр.
Она кладет обе свои маленькие ладошки мне на грудь и толкает, но жесту не хватает силы, чтобы сдвинуть меня с места.
— Единственный монстр во мне между ног, дорогая.
— Тебе нужен врач для лечения твоей сексуальной зависимости.
Она снова толкает меня, и на этот раз я выхожу из нее.
В то время как я готов к двадцатому раунду, она нет. Фиолетовые синяки покрывают ее плечо и некоторые части лица, которые не скрывает макияж.
Должно быть, я не замечал их, когда брал ее, как неандерталец, прижав к дереву, или миллион раз после этого.
