"
"Я надеваю туфли и выпиваю целую бутылку воды из кухни.
— Аспен, подожди.
Я оборачиваюсь, держа руку на ручке двери машины.
Нейт выходит в ночь, неся в руках фотоальбом, затем предлагает его мне.
— Она забыла, но собиралась подарить тебе это.
— Что это?
— Что-то вроде дневника, в котором она добавляла комментарии к каждой своей фотографии. Она хотела, чтобы он был у тебя, чтобы ты могла видеть, как она становилась взрослой с годами.
Я прижимаю альбом к груди и касаюсь его руки.
— Спасибо, Нейт.
Он похлопывает меня по руке.
— Ты была бы отличной матерью, Аспен. Ты и сейчас ею являешься. Не позволяй Кингу или кому-то еще говорить тебе обратное.
Не знаю, из-за его ли слов, из-за сокровища в моих руках, из-за того, как близко Гвен ощущалась на протяжении всего этого вечера, или из-за мрачного чувства внутри меня, но я не могу контролировать слезы, которые текут по моим щекам.
— Эй.
Нейт по-братски обнимает меня, положив одну руку мне на плечо.
— Это больно. Не быть рядом с ней с самого начала очень больно, и… я не знаю, как показать, насколько я благодарна за то, что у меня есть еще один шанс.
Я бы хотела видеть, как она растет и становится такой, какая она есть.
— Ты можешь сделать это с этого момента. Никогда не поздно стать частью ее жизни.
Я киваю, и мы начинаем отстраняться друг от друга, когда Нейт резко отступает назад.
Я задыхаюсь, когда Кингсли появляется как темная тень с поднятым кулаком.
Глава 27
Кингсли
Когда Гвен прислала мне снимок Аспен с подписью: «Угадай, кто мой спутник на сегодняшний вечер?» у меня хватило порядочности проигнорировать это.
Или притвориться, во всяком случае.
Через пятнадцать минут притворство уже не так хорошо держалось, и я мог бы погрозить вечеру покера с Николо средним пальцем и приехать сюда.
Отчасти потому, что попытки Гвен играть в купидона были до безобразия очевидны, и я не мог их просто игнорировать.
В некоторой степени потому, что… к черту. Я хотел увидеть лицо Аспен. В последнее время она называла все причины, чтобы избегать меня, и это то, с чем ни мой член, ни я не собирались мириться.
Вообще-то, мой член прекрасно насытился ее киской. В его ограниченном эмоциональном репертуаре не одобряется роль «исчезающего после».
Хуже всего то, что это не всегда физическое исчезновение. Я достаточно привык к ней, чтобы распознать, когда она устраивает ментальный удар в стиле ведьмы. Она была бы там телом, но не духом.
И это дерьмо должно было закончиться.
