— Слышь, подруга, — сказал я ей, — ты бы звякнула Андрюше-то, он в больницу же собирался ложиться, вот и узнала бы, как он там. Заодно и о себе напомнила бы…
— Хорошо, — покладисто согласилась Маринка, — сейчас припаркуемся и звякну. А ты тогда бы Владимир Семёнычу позвонил, он тоже в больнице ведь сейчас.
— Не вопрос, — ответил я, подгоняя копейку впритык с пирамидальным тополем возле хаты родственников. — Только сначала, наверно, хоть поздороваться с твоими дядями-тётями надо.
Поздоровались с выползшей на свет божий Зинаидой Петровной, которой пришлось скормить версию, что все свои дела мы в Припяти порешали, а сейчас вот назад собираемся с остановкой в вашем замечательном селении.
Сказал, что мы только сейчас прогуляемся в тот лесок, а потом будем в полном вашем распоряжении, драгоценная Зинаида Петровна.
Отошли к лесочку, где уровень приёма был более-менее приличным, и только я собрался набрать Семёныча, как телефон у меня сам зазвонил, и на экране высветилось, что это Ольга Остроумова, текущая супруга Высоцкого.
— Да, Оля, — сказал я в микрофон. — Что-то случилось?
— Случилось, — с придыханием и каким-то надрывом ответила она, — Володя умирает и в бреду постоянно тебя зовёт. Приезжай, ладно?
— Я всё понял, уже завожу машину… только я ведь на Украине, так что мне часов 8–9 понадобится…
— Подъезжай сразу в 13-ю больницу, ну ты знаешь, где это, мы там вместе были.
Новая напасть, подумал я, убирая телефон в карман. Подошла Марина, она отходила в сторонку поговорить с Андреем.
— Ну как там у него? — спросил я чисто для галочки.
— Лежит, обследуется, пока поводов для беспокойства нет. А у Семёныча как?
— У Семёныча всё гораздо хуже, — ответил я, — он при смерти, хочет меня видеть. Последняя типа просьба. Нельзя не уважить, так что мы прямо сейчас стартуем в столицу.
— Я готова, — собралась Марина, — только тётку надо в известность поставить.
— Да, видно не судьба нам погостить в твоём Страхолесье…
Тётка Зина была крайне удивлена тем, что ей Марина сообщила, но просьбу умирающего человека сочла достаточно убедительной, так что после непродолжительного завтрака в чистой горнице мы рванули на трассу Киев-Москва, благо она тут совсем недалеко пролегала.
— Мда, — сказал я, глядя на уносящиеся вдаль пейзажи, — не таким я представлял себе возвращение в родные, так сказать, пенаты…
— А что такое пенаты? — попросила уточнить Марина, — а то я сто раз слышала — пенаты-пенаты, а что это такое, понятия не имею.
