— Рассказывай давай про свои приключения, а то мы тут одними слухами питаемся..
Я допил кофе, отставил бокал, вздохнул и начал по новому кругу свою надоевшую уже до чёртиков американскую сагу… кроме секретных частей, конечно.
— Вот так вот прямо со Сталлоне общался запросто?
— Ага, как с тобой сейчас.
— И какой он в жизни? От экранного отличается?
— Я тебе один маленький секрет открою — все артисты… ну почти все, оставим небольшой процент за скобками… в жизни самые обычные люди. Очень многие непереносимые в общении, крышу у них очень быстро сносит после первых успехов.
И очень занудные. Так что ничего интересного в моём общении со Сталлоне не было.
— А в Голливуде там как всё устроено?
— Голливуд это обычный район Лос-Анджелеса, так что там всё устроено примерно так же, как и в других местах. Если ты про киностудии, то большинство из них давно съехало из Голливуда, там уж очень дорогая арендная плата. Уорнер Бразерз, где я работал, так совсем на север Калифорнии перебрался, в Бербанк.
— Это понятно, я про сам процесс кинопроизводства хотел спросить…
— И здесь ничего особенно занятного нету — это ж рехнуться можно, отыгрывать по 10–15 дублей одного и того же.
И так каждый день. Всё самое интересное там начинается за воротами студии… и по окончании съёмок.
— И что же там начинается за воротами?
— А то ты не знаешь — общение, интриги, договорённости, флирт и тому подобное. Но что-то мы всё про меня, да про меня, расскажи уже и о себе хоть что-нибудь.
— У меня всё, как на ладони, сам видишь… — отвечал Павлик, гордо откинувшись на спинку большого кожаного кресла.
— Выборы-то с какими процентами выиграл?
— 68 с копейками…
— И с кем соревновался?
— Ты их всё равно не знаешь."
"— Ладно, это и точно не очень интересно. Какие новые проекты запустил? Или собираешься?
— А зачем тебе это? — ответил Павлик, хитро ухмыляясь.
— Не из чистого любопытства, конечно, — сказал я, — тут всё дело в том, что я временно оказался подвешенным в воздухе. Из вооружённых сил меня вежливо подвинули, в действующий резерв перевели, всё равно, что на пенсию, а в 26-то лет сидеть на пенсии, сам понимаешь, не очень интересно.
Вот и спрашиваю поэтому прямо — не найдётся для меня какой-нибудь работы? Не подведу.
— В резерв, говоришь? — отвечал Павлик, задумчиво разглядывая мой костюм, — а что, мне этот ход нравится. Подумаем, как тебя использовать — парень ты пробивной и смышлёный, очень даже пригодишься в нашем городском хозяйстве.
