На этом мы с ним и расстались, а я закрыл свой гараж, перегнал машину во двор нашего дома и поднялся в свою хату собирать вещи. Но ничего сделать не успел, потому что опять затренькала трубка.
— Да, — сказал я, не ожидая ничего хорошего.
— Привет, — сказала трубка инкиным голосом. — Как дела, чем занимаешься?
— Привет, — ответил я, — дела по-разному, сейчас вот уезжаю в Москву на переговоры. Дня на два, на три. А у тебя как?
— Так себе, — ответила она, — хотела извиниться перед тобой. Была неправа.
По голосу было понятно, что извинение это далось ей очень непросто.
— Окей, я тебя понял, но сейчас извини, но мне надо выезжать. Давай через три дня поговорим и всё обсудим.
Тут, понятное дело, из глубин подсознания вылезло моё второе я (вот когда надо, его не дождёшься, а тут пожалуйте-распишитесь) и начало кривляться.
— Ну чо, Сергуня, — сказало оно, — как оно тебе, развлекаться на стороне, когда у тебя жена с малолетней дочкой в соседнем подъезде сидят?
— Хорошего в этом мало, согласен, — буркнул я, — но и Инна пусть посидит и помучается еще пару дней, а там видно будет.
— Я бы на твоём месте всё же не тащил Маринку с собой.
— Вот когда будешь на моём месте, тогда и делай, как считаешь нужным, а Маринке я уже прилюдно пообещал, так что отказываться теперь совсем уже западлом будет по всем понятиям.
— Ну тогда хотя бы не трогай ты её во время поездки — девчонка неплохая, чего ей жизнь ломать?
— Я подумаю, — ответил я второму я, — а сейчас иди-ка ты в свою конуру и не отсвечивай, без тебя тошно.
Выехали мы, короче говоря, точно в оговоренные сроки, в половине двенадцатого. Поскольку у нас на 86 год Южного обхода города даже и в помине не было, пришлось для того, чтобы попасть на Московское шоссе (переходящее в трассу М7), вернуться на Пролетарку и далее налево на Новикова-Прибоя. Вспоминается, что у нас в классе был такой парнишка по фамилии Новиков, так его регулярно доставали вопросом «Новиков, ты почему без Прибоя?», имея ввиду папиросы «Прибой».
А Новиков этот никогда не курил и у него не то, что Прибоя, а даже и Беломора-то никогда в карманах не водилось.
Маринка сидела на соседнем сиденье и сияла, как луна в полнолуние.
— Ты чего такая радостная? — не выдержал я, задав этот вопрос, когда мы выехали на пределы города.
— А что, нельзя? — ответила она мне вопросом на вопрос.
— Не, можно конечно, только у нашего народа есть такая поговорка «Смех без причины признак дурачины».
