Империя желания

Отвечай на чертовы звонки. Не садись на гребанный мотоцикл.

— Ты… не можешь. Ты не мой отец.

— Нет, но я твой муж.

— Только на бумаге, помнишь? Без прикосновений, помнишь? Все будет кончено, когда мне исполнится двадцать один год. Ты помнишь про это? Потому что я да. И этот брак ничего не значит.

У него тик в челюсти. Он маленький и едва заметный, но я замечаю это, потому что замечаю в нем все. Это моя единственная суперспособность.

— Это ничего не значит, да? — он вытягивает слова, говоря медленно, но это выглядит прямо угрожающе.

— Да, ничего.

— Поэтому ты задрала юбку и запрыгнула на байк к этому мальчишке? Потому что это ничего не значит?

— Крис не мальчишка, понятно? И он может ездить на этом Харлее так хорошо, как никто другой. Кстати, именно так он называется — Харлей, а не какой-нибудь обычный байк.

— И почему ты села на этот необычный байк?

Я скрещиваю руки на груди.

— Не твое дело.

— Следи за своим долбанным языком. Не занимай оборонительную позицию передо мной, иначе я обещаю, что все закончится не очень хорошо — для тебя, а не для меня.

Я не хочу, действительно не хочу, но мои руки, кажется, имеют собственное мнение, поскольку они безвольно падают по бокам."

"— Я не понимаю, почему тебе должно быть дело до того, кто меня подвозит или с кем я провожу время.

— Он твой парень?

Вопрос застает меня врасплох, или его тон. Он спокойный, но с глубоким тембром, от которого пальцы ног скручиваются в белых кроссовках.

— А что, если да? — я изображаю безразличие.

— Ответь на вопрос. Он твой парень?

— Мне нельзя иметь парня? Знаешь, мне двадцать, а это значит, что у меня есть увлечения, парни, потребности и желания. Это означает, что я езжу на мотоцикле и делаю все, что хочу.

— Какие потребности?

— Что?

— Ты сказала, что у тебя есть увлечения, парни и потребности. Какого рода потребности?

Дерьмо. Конечно, он сосредоточился на этой части из всего мною сказанного. Я должна отступить, притвориться, что это ничего не значит, но я чувствую сильную решимость.

Может быть, потом будет еще хуже, но мне все равно. Иногда боль того стоит.

— Сексуальные, — шепчу я хриплым голосом, который меня удивляет.

По-видимому, это удивляет и Нейта, или, может, мои слова, потому что он подходит так близко, что становится тесно, и кажется, будто он вот-вот вспыхнет или что-то в этом роде.

Даже его голос такой же напряженный, как и все остальное в нём.