– Теперь я понимаю ваше беспокойство. Надеюсь, что вы не позволите британцам хозяйничать здесь. Россия, чай, не Персия.
– Вы так полагаете? – с кривой усмешкой спросил Шумилин. – Тогда послушайте стихи одного русского поэта, которого вы должны знать. Не буду называть вам его фамилию, скажу только, что он в нашем времени будет считаться великим поэтом и дипломатом:
Давно на почве европейской,Где ложь так пышно разрослась,Давно наукой фарисейскойДвойная правда создалась…– Прекрасные стихи! – воскликнул Одоевский, – скажите, скажите мне, кто их написал!
– Этого человека сейчас нет в России, – ответил Шумилин, – но я надеюсь в самое ближайшее время увидеть его здесь, в Петербурге.
В это время в комнату вошел лакей и сообщил, что прибыл граф Бенкендорф с ротмистром Соколовым. Вошедшие гости были взволнованы. Похоже, им удалось узнать, кто именно следил за Шумилиным.
После взаимных приветствий, на правах старшего, глава III отделения первым начал беседу:
– Господа, мы выяснили, кто именно проявил навязчивое любопытство в отношении вас, Александр Павлович.
Таинственный незнакомец – это некий Джеймс Паркер, секретарь британского посольства в Петербурге. По нашим данным, он помимо всего прочего является одним из главных английских шпионов в России. Мы пытались добиться его удаления за пределы империи, но граф Нессельроде встал на его защиту, заявив, что этого делать не следует. Дескать, сей поступок серьезно дискредитирует Россию в глазах европейского общества."
"– Значит, вот он какой, Джеймс Бонд девятнадцатого века, – задумчиво сказал Шумилин.
– Ну, что ж, посмотрим, чья возьмет. – Немного подумав, он спросил у ротмистра Соколова: – Дмитрий Григорьевич, вы не передумали совершить путешествие в Петербург нашего времени? Сегодня, на встрече с государем, я попрошу его согласия на вашу командировку. Думаю, что вам полезно будет побывать у нас в гостях и пообщаться с некоторыми, весьма полезными для вас, да и нас тоже, людьми…
* * *Предложение Шумилина заинтересовало и графа Бенкендорфа.
– Александр Павлович, – сказал он, – а нельзя ли и мне… В общем, хочется и мне хоть одним глазком взглянуть на то, как вы там живете.
Шумилин переглянулся с Сергеевым.
– Видите ли, Александр Христофорович, – сказал он, – у меня с моим другом на этот счет уже был разговор. Да, мы хотели бы и вас на недельку отправить в наше время. Дело в том, что в самое ближайшее время вас начнут мучить сердечные боли и провалы памяти.
