Зовут его Никифор… Никифор Волков. Из казаков он. Много разных штучек хитрых знает.
Денис, услышав слова о казаке Никифоре, навострил уши. Он слышал что-то о казацких прибамбасах, но всерьез не считал казаками тех ряженых, которые бродили по Питеру с нагайками, не зная, с какой стороны к лошади подойти.
– Хорошо, Александр Христофорович, – немного подумав, сказал Шумилин. – Пусть будет этот, как вы говорите, Никифор Волков. Только пусть он приходит в дом князя как кучер, или дворник. Это чтобы никто не догадался, что он идет именно к нам.
И надо бы, чтобы он пришел сюда завтра, да пораньше. Он должен познакомиться со мной и Денисом. А послезавтра с утра я отправлюсь снова на прогулку в Летний сад, а там…"
"– Как вы считаете, – Бенкендорф задумчиво посмотрел на Шумилина, – где эти негодяи решат напасть на вас? В саду, на глазах государя? Это вряд ли… В случае поимки англичанам уже не каторга будет грозить, а нечто более серьезное. Остается набережная Фонтанки.
Под окнами нашего заведения напасть на вас они тоже вряд ли решатся.
Это слишком рискованно. Наиболее подходящим местом я считаю часть набережной у цирка. Тут поутру и народу не так много, и скрыться можно легко.
– Угу, – сказал Денис, почесывая подбородок. – Так и у нас там цирк, правда не деревянный, как сейчас, а большой, каменный. – И он мечтательно закатил глаза, вспоминая свое детство, походы в цирк на елку и подарки от Деда Мороза. – Хорошо, Александр Христофорович, – загадочно сказал он графу, – устроим и мы этим англичанам цирк с конями.
На следующее утро в квартиру князя Одоевского пришел посланец графа Бенкендорфа. Никифор Волков оказался рослым крепким парнем лет двадцати – двадцати пяти. Чернявый, с кудрявой бородкой, он выглядел этаким ухарем купцом, который ехал на ярмарку, как поется в известной песне: «В красной рубашке, кудряв и румян, вышел на улицу весел и пьян…»
Правда, от Никифора вином не попахивало, и он оказался на удивление умен и сметлив.
Денис быстро нашел с ним общий язык.
Как оказалось, несмотря на молодость, Никифор уже успел повоевать с горцами на Кавказе, был легко ранен, приглянулся офицеру для особых поручений при командующем Отдельным Кавказским корпусом Николаю Николаевичу Муравьеву и был отослан с особо важными документами в Петербург. Александр Христофорович Бенкендорф, по совету успевшего оценить способности Никифора ротмистра Соколова, взял его к себе в III отделение. И не пожалел.
