Имперский союз

Прослушав запись этого содержательного разговора, Вадим Шумилин и капитан-лейтенант фон Глазенап стали обсуждать создавшуюся ситуацию. А она была тревожной. Во-первых, стало ясно, что при выходе «Богатыря» из норвежского порта его могут ждать в море британские фрегаты. Фон Глазенап категорически заявил, что выполнять требования британцев он не будет и выдавать своих пассажиров, даже под угрозой немедленного потопления, не станет.

– Офицерская честь и честь Андреевского флага не позволят мне сделать то, что потребуют от меня эти британские наглецы, – решительно сказал командир «Богатыря».

 – Они возомнили себя хозяевами морей и океанов. Надо поставить их на место.

Вадим посоветовался на этот счет с Игорем Пироговым. Тот покачал головой и сказал, что он, с одной стороны, полностью согласен с фон Глазенапом, но, с другой стороны, ему не хочется, чтобы из-за них погиб в неравном морском бою пароходо-фрегат и его экипаж.

– Лучшим выходом было бы перещелкать на берегу бандитов, которых наймет этот шпион Бенсон, после чего попытаться пробраться через территорию Швеции в Великое княжество Финляндское.

А может быть, и прямиком в Россию. Вот только как это сделать?

– Эх, была бы у нас связь с Питером, – с горечью сказал Вадим. – Кстати, у нас скоро время сеанса радиосвязи. Конечно, я сижу у радиостанции больше для проформы, но чем черт не шутит… Может быть, наши ребята подсуетились и сумели раздобыть радиостанцию помощнее.

Ровно в 20.00 Вадим расположился у радиостанции и стал внимательно прослушивать эфир на оговоренных частотах.

В эфире царила первобытная тишина. Еще бы – радиосвязь в этом мире еще напрочь отсутствовала, и в наушниках лишь изредка раздавалось потрескивание и шипение атмосферных помех.

Но вот Вадим услышал что-то до боли знакомое. Он даже не поверил своим ушам: в наушниках пищала морзянка… «Ти-та-та, ти-та, та-ти-ти, ти-ти, та-та…»[1]

Вадим вспомнил азбуку Морзе, которую он когда-то учил на срочной службе в учебке. В эфире кто-то работал телеграфным ключом, причем работал медленно, иногда срываясь.

Чувствовалось, что этот неизвестный азбуку Морзе знал, но давно за ключ не садился. Неизвестный радист выстукивал его имя.

Вадим достал из коробки телеграфный ключ, которым до сих пор не пользовался из-за его ненадобности, и так же медленно отстучал в ответ: «ЩРЖ». Неизвестный корреспондент перестал вызывать его и ответил: «ЩТЦ».

Едва успев схватить со стола лист бумаги и карандаш, Вадим начал записывать группы радиограммы.