Она обогнула мать и, подбежав к Аассену, обняла его за талию. Хагер, продолжая улыбаться, провел ладонью по волосам девушки.
– Ух ты, как крепко жмешь, – усмехнулся мужчина. – Прям, как орк.
– Папа! – возмущенно воскликнула девушка. – Что за сравнения?
– Ну, комплименты тебе пусть твои кавалеры говорят, – лукаво ответил Аассен. – Или точнее сказать, кавалер. Правда, этот… юноша, какой-то уж очень… широкий душой.
Юлиса сначала удивленно чуть приподняла бровь. А потом хитро улыбнулась.
– Ну, папа, – как бы так, невзначай, произнесла Юлиса.
– Вот мама говорит, что ты тоже не особо терялся.
Теперь уже удивился Хагер. Он недоуменно посмотрел на императрицу. А та сделала непонимающее лицо."
"– Во время службы, папа! – лучезарно улыбаясь, пояснила Юлиса. – Когда вы с мамой вместе служили!
– Как… быстро растут дети, – пробормотал Хагер.
Глава 11
Последний день осени. Утро. Около четырнадцати часов (десять утра). Даннеран.Учеников провезли на фургонах через весь город и высадили на широкой мощеной площади, перед набережной.
С одной стороны площадь обступали двух-трехэтажные особняки, с другой нависала мрачная черная и высоченная стена замка.
Вообще, теперь становилось понятно, почему Тэйдэяхан называли суровым воином. Назвать красивой крепость, которая угрюмой черной скалой нависала над окрестностями, язык не повернется. Брутально, мощно, сурово. Вот такие эпитеты просились на язык, когда смотришь на замок Тэйдэяхан. Легко верилось, что это был передовой оплот разумных, что эти черные стены «грудью» встречали врага и повергали его к своему подножию.
И всполохи ярких флажков, которые трепетали на флагштоках, идущих цепью по верху стены, только подчеркивали эпическую мощь этих стен.
Сейчас, возле самой стены не было видно, но над дворцом, на громадном фиолетовом знамени, гордо простирал крылья сариэль. Еще одно такое же полотнище было растянуто позади трибуны, которая располагалась над главными воротами замка. Рядом с полотнищем, по обе стороны от него, реяли знамена с гербами Родов Эридис и Айтарис.
Далее стояли флаги герцогских родов (на один меньше, конечно, чем в прошлом году).
Привезли сюда не только учеников. Легионеры уже были здесь и когда высадили академских, то они посматривали на молодежь в новенькой черной форме снисходительно. Впрочем, и леги были не в обносках. Все что должно сверкать, сверкало, в сапоги можно вместо зеркала смотреть, а начищенные кирасы слепили, словно маленькие солнца.
