Имперский вор. Том 2

А какая, к чертям, концентрация, когда воздух гудит от сталкивающихся плетений и приходится ужом носиться по дороге?

– Чё вертишься, князёк? – замечает мои финты Кулагин. – Думаешь, не попаду?

И тут же мне в лицо летит острый мелкий град. Соединение воздушного и водного аспектов. Не будь на мне иллюзорного щита – попрощался бы с глазами. Скорость, с которой градины впечатываются в мой щит, – как у урагана третьей категории. Метров шестьдесят в секунду. Да, градин всего горсть. Но чтобы остаться без глаз – и этого достаточно.

Хекаю, принимая удар на иллюзорный щит. Ощущение, будто меня сбил тепловоз.

Надо менять тактику. Но судя по тому, насколько близко стараются держаться кадеты Назарова, у их парных техник не слишком высокая дальность. А значит…

– Лекс!

Львов оборачивается.

Тычу пальцем себе в лоб, всеми силами пытаясь донести до него мысленный приказ разделить чужих игроков. Так, чтобы они не могли больше работать парами.

Надеюсь, он поймёт, что от него требуется.

У нас нет воздушника.

Но огонь Ильина вполне может нагреть воду Палея – и на врага обрушится кипящий поток. Подобную фишку используют назаровцы, прижимая нас к обрыву и явно стремясь сбросить вниз.

Мы не просто отступаем – мы близки к сокрушительному поражению. Особенно учитывая тот факт, что кадеты Назарова, действуя совместно, тратят гораздо меньше сил.

Видимо, пора заканчивать с анализом и наблюдением и всё же вписаться в бой всерьёз. Тем более что Львов так и не понял, чего я от него хочу. А заорать во всю глотку: «Разделяй их!» – всё равно что вложить в руки врага план сражения.

Тут я вдруг понимаю, что давно не вижу Палея. Токсин, словивший на голову «Водяной пузырь», стоит на четвереньках, пытаясь выкашлять воду. Ильин всерьёз схлестнулся со Скунсом. Львов одной рукой держит какое-то плетение, помогая Токсину не задохнуться, а второй выплетает какую-то гадость в «подарок» парню с аспектом воды. Тот пока не видит – занят помощью Скунсу.

Палей же… просто сбежал?

Зато мой кошак, оказывается, отлично умеет считать: раз дерутся четверо, то он может стать пятым.

Честная игра! И он уже в бою. Висит на загривке Кулагина, и сквозь творящийся вокруг ужас стихий я вижу, что у кадета всё лицо в крови. Кулагин в панике отмахивается, не понимая, что вцепилось ему в шею.

«Крайт! Быстро в машину!»

«Поровну. Честно, – не соглашается кот. – И ещё больно».

Ловлю эмоции химеринга. Чёрт. Это я умудрился схлопотать от града, ударившего в щит, приличный откат.