Имперский вор. Том 2

Стряхиваю капли на пол и…

…в душе разливается восторг, смешанный с глубоким уважением.

Потому что ничего подобного я раньше не видел.

Потому что пожар, руины и даже угли, что так натурально хрустели под подошвами моих берцев, – лишь иллюзия.

Всё это – иллюзия.

Умная, продуманная, сработанная на годы. И, безусловно, талантливая. Клизма Шанкры! Я хочу развить свой навык иллюзий до таких высот! Найти бы родовые техники…

Особняк Каменских цел и невредим. Его словно законсервировали во времени. Да, на паркетном полу в холле – толстый слой пыли.

Как и на огромном обеденном столе в столовой. Но всё окружающее – в полном порядке.

Зато теперь ясно, откуда такой сильный магический фон. И, кстати… что-то должно было питать заклинание всё это время. Какой-то артефакт, без сомнения. Очень сложный и дорогой, раз он до сих пор работает. И если я не хочу, чтобы иллюзия развеялась – а я, безусловно, не хочу, – то забирать его отсюда нельзя.

Под иллюзией было непонятно, где находится кабинет главы дома. А если князь Станислав Каменский и хранил что-то интересное – то точно там.

Поэтому снова обхожу особняк. Пару раз, когда картинка начинает плыть и перед глазами вновь мелькают обгоревшие стены, обновляю рану на ладони.

Замечаю и некоторые несовпадения в архитектуре. Тот, кто прикрывал дом иллюзией, точно не хотел открывать его тайны и подкорректировал картинку. В реальности некоторые стены стоят не так, как под иллюзией. К примеру, я не нашёл одну нишу, которая точно была в обгоревшем варианте. А под лестницей обнаружил дверь в подвал, которой до этого не было вообще.

Наверняка если обойти дом внимательнее, найдутся и другие несовпадения. Скорее всего, здесь есть и потайные комнаты – как в любом огромном и древнем доме.

Прохожу по галерее, открывая каждую дверь. Спальни… Женский будуар…

А вот и кабинет князя Каменского. Понимаю это, едва приоткрыв створку. Книжные стеллажи по стенам, огромный кожаный диван, полированный стол из тёмного дерева, а за ним…"

"…человек, лицо которого мне хорошо знакомо.

Оно отпечатано в памяти Никиты Каменского. Потому что нельзя забыть лицо своего отца.

– Кто ты? – Человек, сидящий за письменным столом, медленно поднимается из кресла. Его глаза загораются красным светом. – Кто ты и что делаешь в моём доме?

– Никита Каменский, – пожимаю плечами.

Миг – и существо оказывается вплотную ко мне. Черты расплываются, оно теряет облик, превращаясь в тёмный туман, сгусток тёмного эфира. Теперь мне видно лишь алые глаза.