Импринт

Она хмурится и упирается ладонями мне в грудь.

– Пойдем в ванную, Кас. Прошу тебя.

Кас. Нежное, милое и требовательное «Кас».

Твою мать, я сейчас трахну ее еще раз.

– Отвлеки меня чем-нибудь, иначе я буду трахать тебя, пока не истеку своей кровью, – я прижимаюсь затвердевшим членом к ее бедрам, а Катерина закатывает глаза и вздыхает. Но потом она вдруг отвлекается на стол, где лежит ее книга.

– Поверить не могу, ты читал «Джейн Эйр»?

Я нежно целую ее в лоб. А потом в щеку. И в шею. И в губы. И снова в щеку.

Хочу съесть ее, не оставив ни крошки.

– Читал. Поверить не могу, что ты выделила фразу: «Но мой долг простить вас, ибо вы не ведали, что творили: терзая все струны моего сердца, вы воображали, что только искореняете мои дурные наклонности». Ты действительно веришь в эту пустую концепцию прощения?

Она вздрагивает, почему-то пораженная моей репликой, и через долгое мгновение шепчет:

– Она не пустая.

– Да, она пустая. А ты безнадежно наивна, Катерина.

Кэт вздыхает.

– Ты пойдешь со мной на вечер Кембриджа в эту субботу?

Я неохотно отвлекаюсь от ее искусанной шеи, а затем выгибаю бровь:

– Значит, я больше не твой грязный секрет, котенок?

Тот факт, что я действительно терпел тайные отношения, беспокоит и откровенно раздражает.

А еще я, возможно, проводил немало времени, преследуя Кэт, как мудак, несмотря на ее просьбу не приближаться к ней в Кингстоне."

"Что? Она не замечает моей слежки, если я не планирую быть замеченным. К тому же к Катерине постоянно липнут всякие мудаки вроде Марка Хэмилтона или футболиста, который снимал ее прекрасную задницу во время бега.

Но ни тот ни другой больше не учатся в Кингстоне. И вероятно, у футболиста сломана рука – та самая, которая держала телефон. В отличие от слухов, я не наслаждался насилием – оно лишь притупляло мои потребности в хаосе.

О, и факт номер два: я не помню, когда в последний раз был в «Дьяволе». Мой хаос легко гасился с помощью погони за Катериной и нашим последующим безжалостным трахом, снимая желание побить кого-то на ринге.

– Ты никогда не был моим грязным секретом, – она быстро целует меня в губы и улыбается своей смущенной «возьми-меня» улыбкой. Я вздыхаю, умоляя свой член успокоиться. – Но тебе придется познакомиться с моим дядей и, наверное, принять гнев Эммы.

– Думаю, я готов к такому серьезному испытанию.

– А еще у меня есть для тебя подарок.

– Что за подарок?

– Расскажу, когда мы обработаем твой порез.