Импринт

Я все еще нахожусь в шоковом состоянии, но больше не чувствую угрозы.

Я в безопасности.

Пока я не расскажу ему правду.

– Кастил. Я думал, что ты не удостоишь нас своим вниманием.

– Отец, – глубокий голос Каса приводит меня в чувство. – Причина твоего приезда?

Уильям Сноу смеется, и внутри меня все переворачивается от его искусственного пугающего смеха. Он не похож на нормального человека.

Даже близко нет.

– Разве я не должен присутствовать на этом вечере? И с каких пор ты сменил предпочтение по поводу университета?

Голос Кастила понижается до угрожающего уровня:

– С каких пор ты интересуешься моими предпочтениями?

Я готова провалиться под землю от ужасной, мрачной атмосферы между нами.

Мы будем братом и сестрой.

И помимо этого мой худший кошмар наконец воплощается в жизнь.

Я сжимаю ладонь Кастила сильнее. Его теплая сильная рука позволяет мне держаться на плаву, хотя потребность плакать настолько сильна, что все, что я вижу, – это размытые линии.

– Катерина, ты… – мама замолкает, когда видит наши сцепленные руки. Ее лицо медленно краснеет от гнева, однако голос остается мягким. – Учитывая наш новый статус, ваши объятия, мягко говоря, неуместны. Полагаю, будет лучше, если ты отойдешь от Кастила, милая. Мы на людях, что о нас подумают окружающие?

– Полагаю, будет лучше, если вы начнете думать о своей дочери, а не о мнении других людей, – ледяной тон Кастила заставляет маму побледнеть.

Я хорошо знаю это выражение лица.

Разочарование.

Она притворяется милой, на самом деле Анна в бешенстве.

В моей грудной клетке разворачивается черная дыра. Сердце бьется так громко, будто вот-вот разорвется от силы пульсации.

Черт, я не могу дышать. Пожалуйста, Катерина, соберись, я умоляю тебя.

Я снова открываю губы, безуспешно ловя воздух.

Я не могу дышать… Я…

– Кэт, – Кастил разворачивает меня к себе и берет мое лицо в свои ладони. Его обеспокоенный взгляд лишь ухудшает ситуацию.

О боже, я просто ненавижу себя. Ну почему приступ случился именно сейчас?

У меня не двигаются ни руки, ни ноги.

Я парализована. Как и моя грудная клетка, неспособная функционировать должным образом.

– Катери… черт. Катерина! Ты меня слышишь?

Я пытаюсь сосредоточиться на его темных глазах, но картинка мутнеет, а тело превращается в желе.

Никогда в своей жизни я не чувствовала такого испуга, как в эту минуту.