Импринт

Он подмешал запрещенные вещества в твою «маргариту», после чего собирался трахнуть тебя в туалете.

Укус в шею и мой вскрик.

– Ты считаешь меня монстром, Катерина?

Его пальцы грубо обхватывают мою челюсть и заставляют поднять голову. Меня трясет.

– Отвечай.

– Что ты сделал с ним, Кастил?

Легкая ухмылка приподнимает его губы. Неважно, насколько он был ласков со мной, Кастил Сноу всегда был и является гребаным охотником, для которого ничего не стоит сломать жизнь человеку.

– Я не убил его, если ты об этом.

Я облегченно вздыхаю.

– Это слишком ничтожная мера наказания, – карие глаза прожигают во мне дыру, пока его рука больно щиплет правый сосок сквозь корсетный лифчик. Я всхлипываю от боли и от острого ощущения возбуждения, которое покрывает мое белье влагой. – Но он хотел трахнуть тебя пьяную и накачанную психотропными препаратами, Катерина. Я заставлю его жалеть об этом до конца его жалкой жизни.

Его пальцы запутываются в моих волосах, тянут, скручивают, удерживая меня на месте.

– А теперь скажи мне, котенок, где конкретно он тебя трогал?

Я прикрываю глаза, не в силах выносить его мертвого взгляда.

– Мы пожали друг другу руки при встрече, – тихо выдавливаю я, боясь того, что будет дальше. По щекам продолжают катиться слезы, пока язык и губы Кастила наслаждаются моей кожей. – И он придержал меня за спину.

– Это все?

– Да.

Он отпускает мою шею и измученные соски. С моих губ срывается тихий стон – мне не хватает его пальцев, – но тот заканчивается вскриком, когда он одним движением сбрасывает все со стола, с грохотом разбивая посуду.

Затем меня приподнимают обеими руками и моя задница касается прохладной поверхности кухонного острова.

– Я позавтракаю тобой. Затем выпорю. И напоследок трахну. Именно в такой последовательности, Кэт, – Кастил нежно гладит меня по щеке, и я дрожу, когда вижу в чужих глазах одержимость, смешанную с обожанием. Словно я – лучший подарок на день рождения в обертке его любимого багрового цвета. – Теперь ты можешь плакать. Ты ведь будешь много плакать?

Я отрицательно мотаю головой, несмотря на текущие по лицу слезы.

Кастил берет чистый кухонный нож, режет ткань белья, а затем переходит к шнуровке корсета. Через мгновение я оказываюсь перед ним совершенно голая, плачущая и напуганная.

Он отходит назад, внимательно осматривая мое дрожащее тело.

– Вот что такое шедевр, – говорит мой монстр с фальшивой нежностью. – Но не хватает нескольких деталей. Ляг на спину и широко раздвинь ноги, Катерина."

"Мои губы дрожат.