Импринт

Я впиваюсь ногтями в его руку, которая обхватывает мое горло, и сжимаю:

– Закончи то, что начал.

– Ты знаешь, что тебе нужно сделать, Катерина.

Я молчу и все глубже погружаюсь в его темный взгляд. Это особый вид ада.

Проходит несколько мгновений. Один, два, три…

На долю секунды мне кажется, что я вижу какое-то подобие эмоций на его лице, но оно мимолетно и вскоре исчезает, будто его и не было.

– Неправильный выбор.

– Что?..

Вырвав из меня очередной вскрик, Кастил переворачивает меня так, что мой живот оказывается на столе, ноги – на полу, а задница – в воздухе.

Он раздвигает мои ягодицы и размазывает мою влагу по задней дырочке. Я так шокирована, что не сразу произношу:

– Что ты…?

– В следующий раз я наполню всю тебя своей спермой и лишу девственности.

Я напрягаюсь, когда его палец проникает вовнутрь, и дергаюсь, но сильная рука давит на лопатки, заставляя меня распластаться на поверхности.

– Ты уже лишил меня девственности.

Он проникает дальше, и я шумно выдыхаю.

– Здесь нет.

Чувства страха противно ползет по позвоночнику.

– Даже не думай об этом. Ты… ты разорвешь меня.

Нет никаких сомнений, что Кастил – большой мужчина, во всех смыслах. Секс с ним почти всегда причинял боль, но удовольствие было выше, поэтому я не сопротивлялась. Тем более мне нравилось наше «после». Он ухаживал за мной: мыл мое тело, наносил мазь, слушал всю мою пустую болтовню, поддерживая любую тему, и дожидался, пока я усну, гладя по голове и прижимая к своему сильному впечатляющему телу.

Рядом с ним мне редко снились кошмары. Наверное, мои монстры боялись монстра похуже.

По кухне разносится его темный хриплый смех:

– Ты способна справиться со мной, котенок.

Я зажмуриваюсь, когда чувствую, что он растягивает мою задницу, и тихо шепчу:

– Поцелуй меня.

– Зачем? – если бы я не была так пьяна из-за эмоций, то даже могла бы подумать, что Кастил удивлен моей просьбой.

– Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он прикусывает меня за загривок, схватив за горло, прежде чем повернуть обратно и взять меня на руки.

Мои ноги оплетают его бедра, а руки – шею. Не знаю, из-за его жестокой стимуляции или из-за того, что я соскучилась по его безумным прикосновениям больше, чем хотела бы признать, но я почти кончаю, когда его пах прижимается к моей сердцевине.

Я прикусываю губу, сдерживая стон, и Кастил кусает ее, а затем целует меня.

Его поцелуй – одновременно одержимость и обожание. Он прижимает мое тело к своему, сдавливая почти до боли.