Импринт

Может быть, стала чаще хмуриться и закрываться в себе, но я исправлю это. Я могу сказать, что она близка к тому, чтобы сломаться и наконец дать мне то, что я хочу, – всю ее. Целиком.

Она начинает вставать, но я хватаю ее за руку. Кэт делает паузу с озадаченным выражением лица. Я отдаю ей стакан воды и заправляю светлую прядь за покрасневшее ухо. Она следит за моими движениями подобно жертве, которая размышляет: стоит ли ей убежать или же лучше притаиться.

Ну, убегать точно не стоит. Я догоню.

– Ты разговаривала во сне.

Она вздыхает, быстро выпивает воду и идет к столу, чтобы поставить пустой бокал. Я следую за ней.

– Просто кошмары.

– Что конкретно за кошмары?

– Тебе необязательно знать и контролировать все, Кастил.

В серых глазах сверкает злость. Что-то все же изменилось: редкие всполохи бирюзы исчезли, сменившись на туманное небо в глубинах смертельного океана. Просто потрясающе. Как она может быть такой красивой?

Я обхватываю ее лицо ладонями и целую ресницы. Катерина замирает. От меня не ускользает ее тихий судорожный вздох.

– Необязательно. Но не тогда, когда дело касается тебя. Что тебе снилось?

Она сглатывает и опускает голову, рассматривая мой живот. Изящные хрупкие пальцы тянутся к моей груди, и я застываю, чтобы не спугнуть ее первый порыв дотронуться до меня, когда мы не находимся в постели.

Кэт осторожно, едва касаясь, очерчивает контуры тату. Медленно ведет вниз и обратно. Время будто останавливается. Я напрягаю пресс от резкого желания сжать ее в объятьях и поцеловать, но мне приходится сдерживать себя.

Еще, Катерина. Коснись меня еще.

– Ты… хорошо себя чувствуешь? – ее голос дрожит и это вовсе не та дрожь, которая мне нравится.

– Значит, тебе приснился кошмар обо мне. Что со мной произошло? Я умер?

Кэт вздрагивает, возвращая свой взгляд на мои глаза. Я вижу в них испуг. Она прочищает горло:

– Я не хочу говорить об этом.

– Разве ты не хочешь этого? Чтобы я оставил тебя в покое?

Тьма начинает ползти по всему помещению, окрашивая все в кроваво-красный, а потом растворяется, стоит Катерине выдохнуть:

– Нет, – ее подбородок дрожит.

– Какой способ тебя бы устроил?

Воздух потрескивает от напряжения настолько сильного, что я мог бы разрезать его ножом. Меня, блядь, чертовски выводит то, что мы обсуждаем возможный вариант событий, где Катерина уходит от меня. Но мне нужно знать, что находится в ее тревожной голове, чтобы предотвратить это.