Если же похититель верит в мистику, ему следует помнить, что веер выполняет лишь волю законного владельца. Это два. А ещё есть три — некое д-дополнительное условие…
Слюньков: Какое ещё «три»?
Станислав Иосифович: Что за условие? Вы про него прежде не говорили.
Фандорин: Я не сказал про Шлем Дао? Что-то отвлекло… Это средневековый шлем особенной формы, предмет редкий, но всё же его можно увидеть в некоторых музеях и частных коллекциях. Считается, что шлем защищает от обоих начал — и от чрезмерного жара Ян, и от чрезмерного холода Инь.
Любые волшебные м-манипуляции, согласно китайским поверьям, полагается совершать, защитив голову Шлемом Дао. Я говорил об этом покойному Сигизмунду Иосифовичу во время нашей японской встречи.
Ян: О чём мы говорим? Какой-то бред!
Лидия Анатольевна: Шлем, защищающий и от Зла, и от Добра! Как это тонко, как это по-китайски!
Фаддей: Прощения просим. Это часом не такой железный горшок с рогами, навроде как у жука?
Фандорин: Да. И с маленьким зеркалом вот здесь. (Показывает на лоб.
) А почему вы спрашиваете?
Фаддей: Так есть такой. В ермитаже, в стеклянном коробе прибратый. Барин завсегда сам с его пыль протирали, слуг ни-ни, не подпущали.
Возгласы удивления.
Фандорин: Эрмитаж? Что это?
Инга: Павильон. В саду. Там хранится дядина коллекция.
Фандорин: Значит, Шлем Дао у Борецкого уже был… Вот почему он не проявил интереса к моему рассказу. Хм, любопытно, что завещание разъединяет веер и шлем, отдавая их двум разным наследникам. Сдаётся мне, что Сигизмунд Иосифович не очень-то хотел, чтобы веер явил свои чары…"
"Инга (берёт Яна за руку, вполголоса): Завещание разъединяет, а мы объединим, правда?
Ян: Дребедень.
Белиберда. А ты всерьёз слушаешь… У меня беда, я в тупике. Неужели мне не одолеть проклятого Николайера? (Возбуждённо.) Разве что попробовать капроновой кислотой? Да-да, непременно капроновой!
Порывисто бежит к двери, Маса преграждает ему путь.
Фандорин: Ян Казимирович, господа! В связи с произошедшим здесь убийством я вынужден поместить всех и каждого под д-домашний арест.
Никто никуда не уйдёт и не уедет. Все должны находиться у себя в комнате вплоть до приезда полиции. За исправником уже послано.
Ян: Лаборатория — это и есть моя комната.
Супруги Борецкие и Слюньков возмущённо шумят («По какому, собственно праву!» «Я не останусь в этом ужасном доме ни на одну минуту!» «Но у меня срочные дела в городе!»). Инга молча смотрит на Фандорина.
Фандорин (веско): Никто — никуда — не уедет.
Занавес закрывается.
2.
