Инь-ян 4

Куда там критским акробаткам до этих молниеподобных девок, оглашающих окрестности визгом, ревом и леденящими душу боевыми криками!

Но и среди воительниц потери — не менее полутора десятков трупов и раненых уже лежат на берегу. Сколько длится этот бой — сказать трудно. Но при таком темпе борьбы — не очень долго, продлись сражение чуть дольше, и многие, если не все участники боя полягут бездыханными, истратив все, до капли — свои силы.

Сергей смотрел на представление недолго, не больше трех секунд. Распластавшись на ""пузыре"", он проскреб грязь до поверхности корабля, попытался отдать приказ на открытие люка, и…не смог — мозг корабля снова был парализован.

Как тогда, когда ""пузырь"" сбили первый раз. И не оставалось ничего, кроме как снова попытаться соединиться с кораблем напрямую.

На то, чтобы выпустить нити-нервы у него ушло секунд десять. Чтобы соединиться с системой корабля — около полминуты — Сергей мучительно нащупывал ""нервы"" звездолета, сращивал их со своими, а потом шарил в глубинах подсознания корабельной шлюпки, нащупывая систему и пытаясь ее пробудить.

Ничего не получалось. Более того, Сергей почувствовала, что на него напала необъяснимая сонливость — хотелось спать так, что глаза закрывались с неумолимостью стальных шлюзов. В сознании удерживала только паника, да ярость, вскипятившая кровь, взбудоражившая мозг, затопившая его, как приливная волна кипятка, обжигая, вызывая боль, страх, омывая мозг бодрящей волной! Сколько он боролся со спящим кораблем — Сергей не знал.

Время здесь не имело значения — может секунду, а может минуту. Для него прошла целая вечность, заполненная болью, страхом и яростью!

Когда корабль открыл люк прямо под ним, Сергей рухнул на пол, вырывая, отрывая нити-тяжи вживленные в пузырь. И это было больнее всего — будто многорукий жестокий стоматолог-экспериментатор сунул сразу во все зубы Сергея острую, раскаленную докрасна иглу! Каждый нерв, каждый ""зуб"" послал в мозг Сергея сгусток боли, и мозг едва не взорвался, выжженный этой концентрированной бедой, этим огненным потоком негативной информации!

Но корабль ожил.

Корабль очнулся. Впился в Сергея ласковыми нитями, вобрав в себя боль, страдание, дав взамен покой, благость и успокоение. Было в этом что-то от материнской ласки, от бабушкиной теплой руки, прижавшей тебя к своей необъятной груди. Было что-то и от бога — того бога, каким его представляет истинно верующие — всепрощающего, доброго, понимающего все и вся.