Инь-ян 4

Первый подошел спереди, схватил девушку за шею, с силой нагнул ее, и буквально бросил на колени. Потом схватил за волосы, задрал набедренную повязку, и…

Девушка не сопротивлялась, она не издала ни звука и лишь дергалась, хрипела, когда он слишком глубоко в нее входил. Второй звонко похлопал Занду по заду, послал трубунам воздушный поцелуй и начал пристраиваться сзади.

Он взял ее грубо, жестоко, вонзился в нее так больно, что эта боль пробилась через завесу безумия. Занда закричала, дернулась, и…непроизвольно стиснула зубы.

Ее белые, будто фарфоровые зубы впились в мужское достоинство насильника с такой силой, что казалось — оно попало в щипцы кузнеца… Наполненный дурной кровью лингам был перекушен практически пополам, и кровь из него хлынула девушке в глотку, наполнила рот, нос, залила ей грудь и живот."

"Занда глотала горячую красную жидкость автоматически, боясь захлебнуться, и с каждым глотком из нее вышибало одурь, выбивало безумие и страх, оставляя лишь ярость и желание убить всех, кто оказался рядом.

Всех, кто над ней издевался, всех, до кого дотянется ее рука!

В эти секунды она вспомнила все — плен, насилие, издевательство в доме хозяина, поняла, что с ней делают и что сейчас происходит. И тогда Занда выплюнула окровавленный кусок мяса, бывший до того гордостью здоровенного придурка, которому очень нравилось избивать бордельных шлюх, подхватила с песка меч, который выронил этот негодяй и вскочила с колен так быстро, как этого не сделала бы и кошка.

Первый насильник, с откушенным лингамом, валялся на песке и выл, истошно орал, пытаясь зажать руками кровь, брызгающую из паха, второй застыл в ступоре, стоя на коленях и меч его лежал рядом, на песке.

Занда не стала дожидаться, когда он схватит свой меч. Все уроки, что давали ей Морна и Лорана вспыли в голове сами собой, рука с мечом привычно поднялась для удара. И он последовал.

Первым же секущим страшным ударом Занда отрубила парню правую руку, ту, что тянулась за мечом — парень едва не успел, ладонь уже обхватила рукоять, обтянутую старой, выцветшей от пота воловьей кожей — кисть руки отлетела так чисто, будто Занда всю жизнь только и делала, что отрубала руки насильникам и негодяям всех мастей.

Парень закричал, перехватил обрубок другой рукой, и тут же лишился ее — меч отрубил ее возле локтя.

Покусанный насильник тем временем очнулся, преодолел боль и начал соображать, что происходит.