Инь-ян 4

Непонятно как вообще он мог прожить эти две или три секунды, и не просто прожить, а суметь удержать в объятиях одного из самых страшных бойцов, каких в своей жизни видела Морна. Меч вошел Ресонгу прямо в сердце, пройдя между ребер, и вышел из спины рядом с позвоночником. Если бы попал в позвоночник — Ресонг не смог бы добраться до негодяя, и жертва его была бы напрасна. А то, что это именно жертва — никаких сомнений не было. Ресонг нарочно бросился на противника, рассчитывая на нечто подобное и надеясь выиграть две секунды для своей любимой.

Две секунды — и всю жизнь."

"И тогда Морна закрыла глаза единственному человеку, которого она любила в этой жизни. Поправила ему руки, погладила волосы. Потом поднялась, взяла в руки меч, который выпал из руки поверженного монстра, нашла глазами ложу, в которой сидел Главный Капитан, довольно откинувшийся на спинку кресла и хохоча, показывающий на арену. Рванулась с места, разбегаясь, и со всей своей недюжинной силой, со всей мощью, на которую была способна, с мощью, помноженной на боль и отчаяние, запустила меч в ту цель, в которую мечтала попасть больше всего на свете.

То ли боги благоволят к обиженным, несчастным, то ли Морна была так удачлива, а может Провидение все-таки в конце концов расставляет по своим местам, раздавая награды и наказания тем, кто это заслуживает. Только в отличие от меча Занды, меч Морны не вонзился в стену арены рядом со своим собратом. Как огромный сверкающий дротик он пролетел над барьером серебристой молнией, и…

Охранник попытался отразить удар, но этот меч отбить было не так уж и просто — слишком тяжел, и слишком высока скорость, с которой его запустили.

Меч шел острием прямо в грудь, охранник ударил своим мечом, отбивая ""снаряд"" вниз и в сторону, ""снаряд"" изменил направление, и… вместо того, чтобы убить наповал, пришпилил Главного к спинке кресла, пройдя через кишки чуть ниже пупка.

Удар был такой силы, что Главного Капитана отбросило назад вместе с креслом, и меч глубоко вонзившись в деревянную облицовку ложи остался торчать, удерживая кресло и капитана на весу.

Передние ножки кресла приподнялись, оно так и осталось стоять на задних ногах, оставив Главного в дурацкой полулежачей позе.

Главный не потерял сознания, даже боли особой пока не ощутил — только ожог и тупое колотье в животе. Он даже еще не понял, насколько серьезна его рана — с ранами в живот в жарком климате не выживают, если рядом нет мага-лекаря.