Инакий 2 (СИ)

— Чё за хня?… Вонючка⁉ Ты что ль балуешься? — повернулся, взгляд полный отвращения.

Тут Карельский не выдержал.

— Послушайте, Тупой! У меня учёная степень по биологии! Может быть достаточно?

Профессор видел, как из-за дерева появился бегун Сухмета, но не придал этому значения. Тут нагло и что больше всего бесит бездарно попирают его честь!

—…Возможно в вашем селе принято оскорблять любого и без причины…

Нацист начал ржать, хлопая по коленям. Бегун остановился за его спиной, а Карельскому было плевать на обоих, у человека накипело.

—…У нас принято отвечать за свои поступки!

— Отвечать⁉ Ну Вонючка… гы-гы-гы… ну сказанул гы-гы…

Слуга молниеносно схватил его за голову и резко повернул влево, смех прервался противным хрустом. Нацист всплеснул руками, что скорее конвульсия и расслабился поддерживаемый сильными руками. Карельский в очередной раз опорожнил желудок.

Профессор устало поднял голову, а мёртвый нацист завалился мешком.

— Он что, понимает речь? — даже в этой ситуации, учёный остался учёным.

— Ненавижу их, — Сухмет говорил о своём.

 — Пару лет назад, в тренировочный лагерь приехал целый взвод этих, — он тихонько пнул труп в бедро. — Старшие братья попросили принять как своих, натаскать.

Карельский слушал не перебивая, ноль эмоций на бегуна. Тот подхватил труп за ногу и поволок в лес.

— Мы не подвели, инструктора взялись всерьёз, и нацики показали себя во всей красе.

За деревьями раздался хруст, вряд ли ветки, подавив новые позывы, профессор сосредоточился на Сухмете.

— Большинство воевать умело… но, когда привезли пленного пограничника и случайно попавшуюся девку… — уточнил Сухмет.

 — Русских, Братья обычно не пытали, задавали вопросы и казнили, даже женщин. Но эти! Я не смог смотреть, и братья тоже… А нацисты трясли крестами и лыбились… кричали про героев, и какую-то славу⁈ Потом жрали барашка, ругали повара, за то, что свинина не жирная и гадили в двух метрах от стола! Если б не наставники…

Продолжения откровений, Карельский не дождался. Террорист кивнул на оставленное Тупым оружие.

— Возьми этот молоток, он удобнее топора.

— Клюв, — поправил профессор, устало поднимаясь.

Появился Ибн, и без того жуткая морда была вымазана в крови. Посмотрел на «хозяина», а затем, как показалось с сожалением на труп собаки, чуть потоптался на месте и пошёл вперёд.

— Идём, — бросил Сухмет. — Погоня не закончилась!

— Придётся держаться руками и грести!

Они стояли по плечи в воде, которая не сказать, что тёплая, у профессора уже постукивали зубы.