Инакий 2 (СИ)

Вода в озере, коих по пути попадалось множество, была как парное молоко. Парню не хотелось выбираться на берег, и он придумал причину продлить удовольствие. Ибн, несмотря на абсолютное послушание, не был тому рад. Сухмет понимал, профессор рассказывал о причинах. У заражённых температура тела выше, чем у иммунных, а вода способствует лишь охлаждению организма, в итоге и без того вечно голодный заражённый начнёт испытывать мучительные спазмы. Грубо говоря, готов будет сожрать целую корову.

Сухмет к тому готов, что-нибудь найдёт.

Ибн зашёл по пояс, подчиняясь воле хозяина, неохотно окунулся.

— Урх, — прозвучало почти по-человечески. Ребёнок не хотел купаться.

А Сухмету надоела вечная вонь под боком, как на скотном дворе, только много хуже.

Медленно, затем чуть быстрее, Ибн стал тереть себя лапами и приседать. Участие хозяина почти не требовалось. Отойдя от слуги подальше, Сухмет занялся тем же. Закончив с помывкой, он простирнул робу, без мыла толку мало и просохнуть не успеет, но его это не волновало, не нравилась вездесущая вонь.

Руки заняты, а мысли свободны. Ибн получив команду с радостью выскочил на берег. Сухмет же, принялся размышлять. Он знал, что может подчинить и других слуг, ещё двоих, возможно троих, жаль не сильных, недавний опыт это показал. Но это дело наживное, успокаивал он себя. Тот старый призрак, говорил про подчинение, что не очень понятно. Как это, они слушаются другого заражённого? Где тут порядок? Хозяин должен быть один!

Сухмет посмотрел на слугу и тот принялся приседать.

Разве он может кем-то командовать?

Вспомнилась сильная женщина, у неё было два подчинённых, оба сильнее Ибна.

Новый взгляд на заражённого, он бросил приседания и принял упор лёжа.

«Не скоро он станет таким, ох не скоро,» — подумал Сухмет, напяливая мокрую робу.

Рюкзак за спиной прибавил неприятных ощущений. Но тут ничего не поделаешь.

Ослабив контроль, он направился в лес, несло оттуда кислотой и дымом, Ибн побежал следом.

Тропинка появилась неожиданно, густая растительность сменилась натоптанной полосой, что виляла меж деревьев.

— Колян братан, ты чё творишь? Это ж я Вовка! А-а, — крик закончился булькающим звуком, переходящим в довольное урчание.

«Знакомая мелодия,» — подумал парень, выходя на поляну.

Избушка, или скорее зимовье, рядом с неизменным озером из трубы шёл слабый дым.