Инакий 2 (СИ)

Ибн, успев обглодать горло отошёл на пару шагов, сам бы он ни за что так не поступил. Парень в это время сорвал несколько лопухов и бросил их на горло дабы прикрыть фонтанирующую кровь, тут же принялся за обыск. Понимая, что выстрелы скорее всего слышали, он управился за минуту, подхватил чужой рюкзак и пригибаясь побежал прочь, Ибн, получив разрешение, забрал своё.

Паривший чёрный ворон, гулко, по-старчески каркнул, пролетая над спальным районом города. Некогда тихое место, превратилось в громыхающую червоточину, каждый день что-то взрывалось, горело, дымило отпугивая вчерашних птенцов.

Раньше, он был таким же пугливым.

Старый ворон не помнил, когда это происходило, пятьдесят, может сто зим назад. Но в странной птичьей памяти, сохранилась картинка, когда он летит в стае, а солнце греет перья на спине. Он летел на запад, а впереди зияла гигантская червоточина. Искрясь непроглядной темнотой, она засасывала всех, кто пролетал мимо. Старый ворон мог взять южнее и облететь напасть по большому кругу, но момент был упущен, чёрное нечто приближалось с каждым взмахом крыла.

Сервий проснулся, чувствуя жёсткость парковой скамьи, его это не особо волновало, скорее забава, почувствуй себя смертным. Молодой старик улыбнулся проскочившей мысли, тут же забыв о ней, вспомнилась причина пробуждения. Грядут изменения, он никогда не видел снов, вернее сказать, забыл, когда это было в последний раз. Это ведение, очень напоминало сон, но таковым никак не являлось. Дар!

Приняв сидячее положение, Сервий огляделся.

Парк был частью городского кластера, слева приличных размеров озеро, по центру беззаботно плавали утки, справа детская площадка, несколько пар родителей с колясками и различным детским транспортом, всё ещё возились со своими чадами. Кластер перезагрузился не так давно.

Когда несколько часов назад Сервий устраивался на отдых, здесь была полная разруха. Скамья, на которой он изволил почивать, единственное что уцелело.

Что же это значит? Что говорит мне Стикс? Война? Нет, глупо так думать… Стикс — вечная война! Солнце грело перья на спине, я чувствовал тепло! Но был и холод, от той червоточины веяло…

— Ай мама… ты что, больно! — звонкий детский крик, прервал ход мысли.

Мальчишка лет шести попятился, резко развернулся и слал улепётывать от свежей пустышки, мимо горок, качелей и других взрослых. Одни непонимающе смотрели на явный беспредел, а другие пускали слюни и хватались покрепче за своих детей.