Инакий 2 (СИ)

Но когда чешется, болит и тошнит, во мне просыпается злость. Я поднял взгляд на следящих за мной внешников.

— Почему вы скрываете лица? Боитесь меня? — терпел из последних сил, хотелось драть себя когтями.

Те совершили бессмысленное действие, переглянулись. Обычный рефлекс.

— Ты сейчас безобиднее плюшевого мишки, — ответил обиженный. Поза выдавала страх.

— Серьёзно? — я выдавил улыбку.

Должно быть «приятные» ощущения, добавили особую изюминку в мою мимику, дёрнулись оба. Я рассмеялся.

— Два ботаника, считают меня плюшевым⁉ — обиженный, выжимая что-то на пульте, сделал шаг назад.

Дары работали, но толку, я сейчас как та винтовка, заряженная отсыревшими патронами — одни щелчки! Понятно, что дело в моём двойнике; слабое (по меркам Стикса) тело, недоразвитый паразит, к тому же их теперь два, и каждый стремиться доминировать. И я чувствовал эту борьбу — вот откуда чесотка! Мой личный паразит, никуда не делся, оцифровался вместе с носителем! Откуда я знаю? А хрен его знает! Догадался, а может грибок подсказал, он же псевдоразумный! Вот, почему меня искала и в меру сил оберегала Громова! Спасибо и на этом!

Как там она сказала? «У тебя есть кое-что.

Потолок замигал тревожно красным.

Ну а я что? Мне осталось только сдохнуть, желательно красиво! Как там у Высоцкого⁈

«Как бы так угадать, чтоб не сам, чтобы в спину ножом».

Борьба набирала обороты, а моя кожа, стала покрываться волдырями. Зуд нарастал, хотелось буквально содрать с себя кожу.

Ким не обратил внимания на визгливый возглас Тимошенко, он известный паникёр.

— Шлюз заблокирован, Ким! Шлюз мать его…

— Да заткнись ты уже, — не выдержал Ким. — Это стандартная процедура.

Между тем, внешность Хасанова стала меняться на глазах. Если откинуть жуткие волдыри по всему телу и вспомнить классификацию заражённых, он перепрыгнул пустыша, обернувшись сразу в матёрого бегуна и продолжал меняться.

Как это возможно? Хасан иммунный! Ведь белая жемчужина… — звякнул разрываемый металл.

Несмотря на хорошую вентиляцию скафандра, Ким покрылся испариной. Хасан освободил правую руку и уже помогал ею левой, жалобно звякнула цепь.

— Тревога! — заголосил Тимошенко.

«В этот раз паникёр прав,» — подумал Ким, наблюдая за тем, как лотерейщик освободил голову.

— Отойдите к стене! — подключился начальник охраны.