На противоположной платформе стоял мужчина в твидовом пиджаке с чемоданом в руке.
Глава 3
Инди сидел в ресторанчике «У Арни». Перед ним на выложенном кафелем столике лежала фотография. Напротив расположился молодой человек, с аппетитом уплетающий с огромной тарелки картофель фри. Одним из ломтиков юноша ткнул в снимок:
– Вот, это Окс!
Несмотря на пролетевшие годы, Инди сразу узнал в пятидесятилетием зануде-педанте в костюмчике, застегнутом на все пуговицы, и начищенных до блеска ботинках старого знакомого.
– Мы не разговаривали лет двадцать... – пробормотал он."
"И расстались они, прямо сказать, не друзьями.
Второе лицо на фотографии узнать тоже было не трудно: брюнет, напомаженные волосы зачесаны назад, на губах улыбочка пофигиста. Теперь улыбка исчезла, но бриолина для прически потребовалось на пару банок больше. Расческа лежала рядом с тарелкой – чтобы, в случае чего, уложить каждый волосок на свое законное место.
Когда из музыкального автомата послышалась «Слава любви», Инди потянулся, разминая затекшую поясницу.
Декор кафе – сплошь черно-белый кафель, мигающие неоновые лампы, отдельные кабинки для посетителей, разгороженные пластиковыми перегородками, изогнутая барная стойка. Здесь смачно пахло фритюром и пирожками с абрикосовым повидлом.
И народу, как всегда, – яблоку упасть негде.
Территория поделена строго на две равные части. Первую оккупировали «ботаники» и «мальчики-мажоры» в аккуратных костюмах с подружками в розовых кофточках. Вторую – шпана в черных кожаных куртках с напомаженными волосами.
Первые потягивали пустую минералку. Вторые – пробавлялись дешевым местным «пильзнером» и явно нарывались на неприятности.
К какой из двух категорий принадлежит его собеседник, у Инди вопроса не было. Сейчас его интересовало другое: о чем он хотел рассказать, что случилось с Оксом?
– Оксли всегда был умницей, – начал Инди, стараясь вызвать юношу на откровенность. – Один из лучших.
– Самый лучший! – решительно поправил его юноша.
– Однако не без странностей.
.. Мог говорить часами. Пока не заснешь...
Юноша усмехнулся. Но не словам Инди. Каким-то своим, глубоко личным воспоминаниям.
– Когда меня, маленького, нужно было уложить спать, он, как правило, так и усыплял, – кивнул парень. – Лучше кружки теплого молока. – Он протянул Инди руку через стол. – Кстати, меня зовут Матт... Матт Уильямс.
– Матт? Это еще что за имя такое?
– Я его себе сам выбрал, – покраснев, сказал юноша, отдергивая руку.
