– Но череп у бога совсем другой формы! – Матт ткнул в один из рисунков.
Инди снова обратился к начерченным углем каракулям Оксли.
– Это смотря кто твой бог, – промолвил он, разглядывая слово, нацарапанное под черепом. Это слово многократно повторялось среди многих рисунков. Переводилось на сотни разных языков.
Матт наклонился и прочел его. На этот раз на испанском. «Вуэлта». Он взглянул на Инди.
– Вернись... Вернись – куда?
– А может, не «вернись», а «верни». Тогда вопрос – что именно?
Инди перевел взгляд на сияющие глаза огромного черепа.
– Ты думаешь, Окс имел в виду череп? – спросил Матт.
Инди обвел рукой стены камеры.
– Похоже на то, сынок.
– Но куда его нужно было вернуть?
Инди снова вытащил письмо. Перечел, сделав особый упор на слова «колыбель Орелланы». Потом окинул взглядом сотни переводов одного и того же слова – «верни...».
– Колыбель... – пробормотал он. – У этого слова несколько значений. На языке майя оно также означает «место для отдыха»...
Инди почувствовал, как у него екнуло сердце.
Ну конечно!
Он снова оглядел комнату. На этот раз – с трудно сдерживаемым нетерпением. Он знал, где искать.
– Ну же, Окс, – воскликнул он, – куда ты запрятал ключ к тайне? Должна быть еще одна подсказка!
– Что вы имеете в виду?
Голова Инди работала с бешеной скоростью."
"Колыбель Орелланы... Место для отдыха...
– Окс говорил о могиле конкистадора, – сказал он и посмотрел себе под ноги.
Где ищут могилу? Ну конечно, – в земле!
Увлекшись черепами, он просмотрел главное.
То, что было скрыто под слоем пыли и грязи. Он опустился на четвереньки и стал расчищать ладонью каменный пол. Не столько видел знаки, сколько чувствовал их на ощупь. Когда пол был исследован, Оксли занялся стенами.
Вскочив на ноги, Инди бросился к двери.
– Вы куда? – крикнул ему вслед Матт.
Через секунду профессор вернулся с веником в руках, который он позаимствовал у уборщика, и, сунув его Матту, приказал:
– Подмети пол!
– Что?
Поморщившись, словно досадуя на его несообразительность, Инди энергично помахал рукой.
– Я сказал, подмети пол!
Матт покладисто принялся за работу, а профессор, взобравшись на койку, подтянулся к одному из двух зарешеченных окон. Затем повернулся, словно хотел оглядеть комнату глазами черепа.
Жаркое солнце пекло ему в спину. Он напряженно думал. Нужно было вспомнить юные годы – как они с Оксли учились в одном колледже. Даже тогда его никак нельзя было упрекнуть в зазнайстве.
