Солдаты расступались, пропуская Спалко. Завидев ее, они поспешно затаптывали сигареты и умолкали. Было видно, что женщина-командир нагоняет на подчиненных изрядный страх и держит в ежовых рукавицах.
Они подошли к костру. Пение начало затихать. Те, кто не успел заметить Спалко, затянули другой куплет, но товарищи их смущенно одергивали. Инди и Спалко вышли на поляну.
Теперь перед огромным костром отплясывал только один человек. Босоногий, он прыгал, кривлялся, вертелся. Его грязные спутанные волосы торчали клоками во все стороны.
Борода чуть не до пояса. На нем было рваное ветхое пончо, хлопающее полами, и такие же ветхие штаны.
Сделав около костра круг, странный человек приблизился к Инди и несколько раз заглянул ему прямо в лицо. Впалые щеки, настоящий скелет. И все-таки Инди его узнал.
– Окс?
Не может быть!
Доктор Гарольд Оксли, собственной персоной.
Он никак не отреагировал на свое имя. Продолжал отплясывать. Разве что перестал петь и хлопать в ладоши. Инди двинулся за ним. В его голове никак не укладывалось, что этот одичавший, изможденный человек не кто иной, как профессор колледжа, сухарь, педант и аккуратист, всегда застегнутый на все пуговицы.
Инди обошел его вокруг и, пристально глядя в глаза, спросил:
– Окс? Это я, Инди! Ты что, меня не помнишь?
Отплясывая, Оксли двинулся дальше. Одной рукой он ожесточенно размахивал в воздухе, как будто дирижировал невидимым оркестром. Его взгляд бесцельно блуждал. Он странно покачивал головой, словно прислушиваясь к каким-то отдаленным звукам.
Инди схватил приятеля за худые плечи и притянул к себе.
– Ты ведь притворяешься, правда, дружище? – горячо зашептал он ему. – Ну, скажи мне, что ты просто валяешь дурака перед русскими.
Профессор выскальзывал из рук, продолжая плясать. Инди взял его за подбородок и снова заглянул ему в глаза. Только теперь он заметил, что борода и лицо Оксли сильно опалены. Он танцевал слишком близко к огню. Инди все пытался повернуть лицо друга к себе. Даже в ярком свете костра его зрачки были противоестественно расширены.
В его взгляде не промелькнуло даже тени узнавания.
С губ Оксли слетал бессмысленный бред:
– ...Ах эти глаза, ослепшие от слез...
Инди слегка потряс его за плечи.
– Слушай меня! Тебя зовут Гарольд Оксли! Ты родился в Лидсе. И ты никогда, никогда... – Он окинул друга взглядом. – ...никогда не выглядел так глупо, как сейчас. Мы с тобой учились в одном университете в Чикаго. По вторникам ходили ужинать в пиццерию. Я – твой друг Индиана...
