Их величие, их красота были в прошлом, как и сама могольская эпоха, они пребывали в запустении, многие требовали срочного ремонта. Некоторые мечети и мавзолеи использовались сикхами как казармы — судя по всему, Ранджит не шибко жаловал мусульман."
"Зато он жаловал мусульманских куртизанок-таваиф, оказывал им покровительство. Эти жрицы поэзии, танцев, музыки и чувственной любви проживали в Шехи Махал или «Королевском квартале». Они совершенствовались в своем искусстве на балконах своих домов и при нашем появлении разразились радостными криками, приветствуя своего повелителя.
— Я мечтаю создать из этих прекрасных чернооких дев свой полк амазонок, да боюсь, не смогу его усмирить, — со смехом рассказал мне Ранджит. — Мы сразимся с этим воинством вечером, руси-сахиб, уверен тебе понравится.
Понравится, просто понравится⁈ Вечером в мою честь был устроен прием, завершившийся придворной оргией. Девушки с накрашенными золотой пылью веками танцевали до упаду, пели зажигательные песни, хлопая в ладоши, и… пили с нами вино и арак.
Многих из них падали от изнеможения или перепив, но было весело, очень весело. «Джимми, Джимми, ача, ача» — детский лепет по сравнению с тем, как зажигали эти девчонки.
Проснулся я не один, а в объятьях пылкой красотки из Кашмира с черными блестящими глазами. И сильно жалел, что не смог утром повторить всю ту Камасутру, с коей меня познакомили в весьма нетрезвом состоянии.
Но что поделать? Меня ждала королевская охота.
* * *Хоть и пили мы вчера много — охота началась без задержек.
Никто не пропал, не качался в седле, Сингх вообще смотрелся бодрячком…
Чем дальше мы удалялись от Лахора, тем меньше оставалось следов цивилизации. Фруктовые сады с редкими хижинами и обширные поля с селениями вдали, сменились лесными вырубками и пустошами, а чуть дальше возникла стена леса, не густого, с просеками, с пробитой сквозь него дорогой.
Мы двигались небольшой кавалькадой из нескольких слонов и вьючных лошадей. Впереди степенным шагом ехал на красивом коне генерал Джод Сингх Атарвалла, немногочисленные слуги поспешили на своих двоих — как объяснил мне махараджа, нам предстояла не придворная охота с большим числом участников с загонщиками, ручными гепардами, соколами и гончими, а нечто особенное.
Что именно, он рассказывать отказался.
— Лучше отведай моего ликера, Пьётр-сахиб, — предложил он, протягивая бутылку.
Я сидел с ним вместе, как и в прошлый раз по дороге из Пешавара, на площадке на спине его любимого слона.
