Индийский поход. Хорунжий

Если дехканина или купца не сильно заботила перемена власти, то для кочевников их привилегированное положение, привычка к разбою и хищничеству — вопрос дальнейшего выживания.

* * *"

"Странным городом оказался Ходжейли, священным. В нем проживали только потомки Магомета (или они сами себя к таковым причислили?), не платившие податей, имелась могила святого, вокруг которой громоздились ряды с гробами в несколько этажей, а хан не имел права посещать его с войском. Но главная необычность заключалась в ином: из него сбежали все жители, решившие, что мы им жестоко отомстим за случившееся нападение на дороге.

Брошенные дома, многие с имуществом, которое тут же прибрали к рукам ушлые казаки, открытые лавки с съедобными дарами Востока и даже дом мельника, внутри которого нашелся верблюд с завязанными глазами — он вращал жернов, двигаясь по кругу, а когда мы к нему заглянули, жалобно заорал, сетуя на судьбу. В доме нашлось вдоволь мешков с мукой, мои донцы подсуетились и вскоре на запах свежего хлебы сбежалось не менее трех эскадронов. Пошла мена — мы им лепешки, они нам сухофрукты.

Дальше — больше, дух базара затуманил всем головы, все хотели избавиться от крупных вещей, кои казаки «насаламанили». За худого коня-работягу просили три пятиалтынных, ковер меняли на мешок табаку, который в изобилии произрастал на пригородных участках, а тяжелые туркменские сапоги из верблюжьей кожи шли не поштучно, а чуть ли не возами.

— Все равно прикажут бросить, — жаловались друг другу тороватые станичники.

И были недалеки от истины — Платов разрешил своему корпусу дневку, но не более, а утром снова в поход, на Мангит.

— Теперь, братцы, наступила наша страдная пора. Лишь успевай точить сабельки да дротики навастривать. Подотрем мы теперь сопли самозваному хану, — напутствовал атаман своих полковникам, но они возроптали.

— Надо казакам роздых дать. От самой Волги впереди всех.

Матвей Иванович спорить не стал, сам видел: люди на пределе, да и знатно их пощипали на подходе к Ходжейли.

Скрипя зубами, согласился пропустить вперед себя корпус генерал-майора Бузина, а своим войскам подарил еще день отдыха.

Мы выбрали себе место для отдыха в тени столетних чинар, нависающих над главным ходжалинским каналом. Купались, кому раны позволяли, смывали с себя многомесячный слой грязи, стирали вещи, штопались, ухаживали за своими ранеными. Мимо нашего лагеря проезжали бузинцы, горевшие желанием скрестить сабли с туркменами да пошуровать в Мангите.